Фейридейл - Вероника Ланцет

Он потрясенно моргает.

– Села… ты…

– Они называли меня источником чистой энергии, – говорю я. – Они не знали, было ли это ядром моей силы и тем, что дало мне целительские способности, или же все наоборот. Знали только, что я источник неограниченной энергии.

– Что они сделали? – спрашивает Амон обреченным тоном.

Мои губы дрожат.

– Они хотели достать из меня эту энергию, чтобы подпитать себя или свое оружие. Они пытались, но у них ничего не вышло.

– Моя храбрая, отважная девочка. Я заберу тебя, моя Села. – Амон с трудом сглатывает и целует меня в лоб. – Я больше никому никогда не позволю тебя обижать. Никакими способами.

– Я доверяю тебе, – отвечаю я, понимая, насколько его слова искренни.

– И я тебе доверяю. Всецело. Настолько, что хотел бы заснуть здесь, если ты не возражаешь.

– Ты… доверишь мне что-то подобное? – с благоговением шепчу я.

– Я доверю тебе свою жизнь, – отвечает он.

– Когда?

– В конце недели. После того, как уйдет твоя служанка.

Амон признается, что на восстановление ему обычно требуется несколько дней, иногда меньше, иногда больше, в зависимости от уровня энергии, а он сейчас довольно низок из-за длительных путешествий.

Однако на следующий день он велит надеть платье, которое понравилось мне больше всего.

– Сегодня мы выйдем наружу.

– Наружу? – повторяю я немного напуганно.

Сколько лет прошло с тех пор, как я в последний раз выходила из дома?

Боги, я так привыкла к одинокому существованию, что одна только мысль о том, чтобы выйти за пределы дома, приводит меня в ужас.

– Я заберу тебя, любимая, – заверяет он меня, подмигивая.

Понимая, что могу полностью доверять Амону, и осознавая, что рано или поздно мне придется бросить себе этот вызов, я следую его просьбе и наряжаюсь.

Я почему-то думаю, что он собирается отвести меня в какое-то заведение в отдаленной части города, подальше от посторонних глаз.

Но когда Амон заключает меня в объятия, бормоча, как прекрасно я выгляжу, обстановка вокруг нас внезапно меняется.

В одно мгновение я нахожусь в своем доме, а в следующее мы стоим в совершенно другом месте.

– Где мы? – Я смотрю на Амона и едва не подпрыгиваю от страха, увидев его изменившуюся внешность.

Теперь у него темные волосы и почти черные глаза, но не такие, как бывает от жажды крови или вожделения.

– Ты умеешь менять внешность?

Он кивает.

– Не слишком радикально, но достаточно, чтобы не привлекать к себе внимания. Здесь не так уж много беловолосых и голубоглазых мужчин, – сухо добавляет он.

– Так где мы?

Я оглядываюсь по сторонам; ярко освещенный коридор заполнен толпящимися вокруг нас людьми, разодетыми в самую изысканную одежду, что я когда-либо видела.

– Это… – Амон улыбается, – частная вечеринка.

– Частная вечеринка? – Я хмурюсь.

– Я проверил пару имен, что ты мне назвала. И хотя ты мало что запомнила, этого оказалось достаточно, чтобы выследить по крайней мере троих. И все они присутствуют на сегодняшней вечеринке.

– Что ты о них узнал?

– Ханс в некотором роде ученый. У него весьма амбициозные идеи наделить обычных людей способностями.

– Как?

Всем известно, что это полностью зависит от происхождения.

– В том-то и вопрос, не так ли? – Амон прищуривается. – Сначала он утверждал, что может раскрыть способности у людей с подходящей родословной, а теперь заявляет, что может наделить даром даже простых крестьян. Чушь собачья, если хочешь знать мое мнение, к тому же слишком подозрительная.

– А остальные?

– Среди них есть его жена Андреа. Она якобы занимается оккультизмом.

– Оккультизмом? Что это такое?

– Лично она называет себя знатоком в устройстве души. В столице полно культов, которые пропагандируют то же самое. Но большинство их последователей – шарлатаны, все до единого.

Я киваю в знак согласия.

– Последний и, вполне возможно, самый опасный – Аристол. Я ничего о нем не узнал, только то, что он увлекается темными искусствами.

– Чародейство? – Мои глаза расширяются.

Я читала, что оно запрещено во всей империи из-за опасений, что им будут злоупотреблять, и Амон только это подтвердил.

Главная проблема магии в том, что она непредсказуема. Нужен лишь мощный источник энергии, который вы сможете использовать в своих собственных целях.

– Да. – Губы Амона сжимаются в тонкую линию.

– Теперь понимаю, почему все они связаны. Магия ведь решила бы проблему Ханса?

– Так и есть. Если бы они сначала нашли способ передать кому-нибудь источник энергии.

Его пристальный взгляд впивается в меня, и я понимаю намек.

– Они хотели использовать меня, не так ли? Если бы смогли понять как.

Амон кивает.

– Черт возьми, я хорошенько повеселюсь, ломая всем им кости, – бормочет он себе под нос.

– Могу я как-то помочь? Не хочу, чтобы ты делал за меня всю работу. – Я легонько касаюсь его плеча.

– Села, любовь моя. Конечно, ты можешь помочь, если хочешь. Но ты ни в коем случае не обязана, понимаешь? Я и сам справлюсь.

– Посмотрим.

Держась за руки, мы входим в огромный бальный зал, где все гости увлеченно танцуют.

При виде толпы мой пульс учащается, а кожа покрывается испариной, но я заставляю себя собраться.

– Я рядом, – шепчет Амон, и его прикосновение немного успокаивает меня.

Он кладет одну руку мне на поясницу, а другой ласково поглаживает внутреннюю сторону моего запястья, пока ведет меня в другой конец бального зала.

– Это Ханс. – Амон указывает на пожилого мужчину в сопровождении относительно молодой женщины. – И его жена Андреа.

– Куда они направляются?

– Не знаю. Но мы идем следом, – подмигивает он мне.

Пробираясь через толпу, Амон непринужденно кружит меня по танцполу, пытаясь смешаться с другими парами, пока мы следуем за теми двоими.

– Ты хороший танцор, – замечаю я. Ревность обжигает меня, стоит только подумать о женщинах, которых он так же кружил в танце.

– Я танцую впервые, Села, – смеется он. – Я бывал на разных торжествах, это правда. Но всегда держался в стороне, а потом быстро уходил. Я не увлекаюсь подобными пустяками.

– Так ты не любишь танцевать?

– Мне нравится танцевать с тобой, – многозначительно отвечает он, вызывая у меня улыбку.

– Правильный ответ, – усмехаюсь я.

– Я знал, что это сложный вопрос. – Амон смеется, так что в уголках его глаз появляются морщинки. – Но мне нравится, что ты так по-собственнически относишься к своему мужчине.

– Правда? – Я приподнимаю бровь. – Это раздувает твое и без того гигантское эго?

– Ах, милая Села. – Он широко улыбается, проводя языком по белым острым зубам. – Кое-что точно раздувает. Например… мой меч?

Я дважды моргаю, прежде чем до меня доходит, что