Это мой ребёнок - Ирис Ленская

Это мог быть телефон! Возможный шанс подать сигнал бедствия…

Аккуратно ступая, стараясь не издавать ни звука, девушка приблизилась к столику и протянула руку к серебристому кусочку металла. Но прежде, чем успела осознать, что это вовсе не телефон, её запястье перехватили железные пальцы Слейда.

— Ах ты, маленькая дрянь! — Сердце Виктории заколотилось как сумасшедшее, она попыталась высвободиться, оттолкнуть поднявшегося с кровати мужчину, но это было всё равно, что пытаться отодвинуть стену. — Что ты здесь у меня шаришься? Отвечай! — угрожающе прошипел над ухом низким голосом.

— И-и-ищу телефон…

Последнее слово вырвалось с хрипом, потому что Слейд схватил её в охапку и потащил в унылую комнату напротив. Швырнув на железную кровать, поднял с пола грязную верёвку и хлестнул ей в воздухе. Ж-ш-ш-ш… шипящий звук расправы разорвал барабанные перепонки и вверг Викторию в панику. Ужас охватил её, захотелось кричать, извиваться, звать на помощь.

И она бы, непременно, так и сделала. Если бы Слейд всей мощью тела не придавил её к кровати, отчего воздух спёрло в легких. А в следующую секунду Виктория поняла, что её руки с силой привязывают к изголовью скрипучей железной койки.

— Ты что, хочешь меня изнасиловать? — задыхаясь, выкрикнула она. Всё что угодно, только не это! Пусть лучше прибьёт сразу, чем овладеет её телом!

— Нужна ты мне больно, дура! И на будущее запомни — ты не в моём вкусе!

Последнее лишь подстегнуло её злость.

— Ненавижу! Отпусти, дикое чудовище!

Виктория извивалась, как червяк, пытаясь освободиться от впивавшихся в конечности пут, но тщетно. Привязав её к кровати, Слейд выпрямился.

— В следующий раз оставлю мокнуть под дождём, и сюда ты больше не вернёшься.

— В эту вонючую конуру? Да лучше под дождь, я…

Громыхнуло так, что заложило уши, а сердце ушло в пятки.

— Ну что, хочешь на улицу? — Слейд наклонился, обдавая её горячим дыханием. — Я могу это устроить. — Находясь полностью в его власти, Виктория вдруг почувствовала странную слабость. Насыщенный запах разгорячённого мужского тела ударил в ноздри, вдруг захотелось почувствовать всю его мощь. Отчего-то пришла уверенность, что ни один мужчина ещё никогда не стискивал её чуть ли не до потери сознания, и в этом было нечто загадочно-притягательное. — Как только придёт первое судно, я сдам тебя в полицию, — продолжал тем временем Слейд.

Звуки его голоса проникали в мозг, на этот раз вызывая в нём тревогу. Неожиданно Виктории вспомнились чёрные блестящие глаза Карла и таблетка в его руке: «Выпей дорогуша, расслабься… почувствуешь лёгкий кайф, только и всего!»

— Не надо полиции, — пробормотала Виктория, машинально облизнув губы. Ещё неизвестно, чем она занималась на палубе яхты. Может, Карла уже повязали за наркоту…

— Нет, пусть они выяснят, кто ты такая! — Слейд поднялся и отошёл к двери.

— Пожалуйста, я обещаю, что не буду рыться в твоих личных вещах! Слейд…

Виктория попыталась вывернуть голову, чтобы посмотреть на него, но мужчины уже и след простыл. Над ухом раздался тонкий писк москита, которого тут же захотелось прихлопнуть. Но ведь у неё были связаны руки! Ничего не оставалось, кроме как громко выругаться. Наверняка завтра она будет вся чесаться от нестерпимых укусов этих мелких тварей, лицо покраснеет и распухнет на радость злобному хозяину острова.

Но больше всего девушку мучали не москиты, а вопросы, кто она на самом деле и как здесь очутилась? Почему ничего не помнит? Виктория мучительно напрягалась, но, кроме отдельных ярких картинок, перед закрытыми глазами ничего не возникало.

Полночи она промучилась, но память о прошлой жизни не возвращалась. Мелькали лишь обрывки воспоминаний: яхта, Карл с таблеткой в руке… Опять Карл и яхта. Когда в узком окне забрезжил первый свет, Виктория забылась, наконец, тяжёлым крепким сном.