Это мой ребёнок - Ирис Ленская

— Вот как?! — Изящные брови сестры потешно взлетели вверх. Она продолжала изображать жертву катастрофы. Мексиканский сериал, бурные страсти, потерянная память и обретённая наследница. Макс скрипнул зубами от злости и отвращения. — Почему же не остановил меня? — неожиданно сказала она.

И Макс поперхнулся от такой наглости:

— Кто же тебя остановит, коли ты ураган?

— Любого человек можно остановить, пока он не наломал дров… И потом, Errare humanum est.

Неожиданная латынь заставила Макса поморщиться. Долго же сестра готовилась к этому представлению!

— Так ты у нас и латинский язык знаешь? С каких это пор? — Она лишь пожала плечами. — Браво, Вика, из тебя получится хорошая актриса! — Макс театрально захлопал в ладоши. — Моих скудных познаний хватило, чтобы перевести. «Человеку свойственно ошибаться…» Радует лишь одно — мы снова на «ты».

Глаза девушки теперь метали искры. Вот это уже больше походило на прежнюю Викторию.

— Acta est fabula. Финита ля комедия!

— Слушайте, хватит дурака валять! — возмутился вышедший из спальни Алексей. — У Вики амнезия, прекрати уже на неё давить!

— Я согласен, представление окончено, — уже тихо произнёс Макс.

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь взволнованным дыханием девушки. Её грудь, затянутая лифом жёлтого платья, продолжала бурно вздыматься. После пятиминутного молчания Вика заломила руки:

— Это было жестоко с моей стороны — взять и уехать…

— Вовсе нет, — вступился защитник-Алексей, прижимая к себе сестру. — Просто ты решила взять тайм-аут в личной жизни. Никто, кроме Макса, не обиделся.

На самом деле шпилька была обращена только к брату. Но Макс проигнорировал этот выпад, рассматривая бледное лицо девушки и искусанные губы. Переживает?! Да ладно… Это так непохоже на самовлюбленную и испорченную дочь, любимицу богатого папочки.

— Ещё не поздно, Вика. Всему есть предел, хватит притворяться, твоему лицемерию нет границ!

— Просто удивляюсь самой себе. Своей бесчувственности и эгоизму. Я потеряла память, но не стыд…

— Правда? — хмыкнул Макс. — Вот уж не ожидал услышать это от тебя.

Она посмотрела таким невинным взглядом, что он поневоле улыбнулся. Лицо её в этот момент было совсем невинным, почти детским. На минуту натянутость между ними ослабла. Ему даже показалось, что уголки её губ готовы были растянуться в ответной улыбке. И тут Макс вспомнил, какими мягкими и податливыми, какими сладкими они были. В глубине бездонных глаз девушки что-то жарко полыхнуло, и он подумал — всё она помнит… Всё, что было между ними… Лгунья!

Вика неожиданно вспыхнула, отстранилась от Алексея и сделала несколько шагов к двери.

— Прекращай ломать комедию и разыгрывать амнезию… — Макс схватил её за руку и развернул к себе.

Но договорить не успел. Дверь бесшумно распахнулась, и вышел врач, круглое лицо которого выражало некоторую озабоченность.

— Состояние вашего отца стабильное, но улучшения не наблюдается. После ужина ещё раз осмотрю Георгия Степановича и дам ему снотворное.

— Вот видишь, — Алексей поймал сестру за плечи и принялся их массировать. Отчего-то этот жест заставил Макса скрипнуть зубами. — Всё будет хорошо! Пойдём, перекусим.

— Вы идите, — Вика убрала его руки. — А я ещё посижу с отцом. Попробую покормить его…

— Я не хочу, чтобы ты осталась голодной… — заикнулся было Алексей, но Макс быстро перебил его:

— А мы попросим подать ужин для Вики в эту комнату.

Девушка, не глядя на них, пробормотала:

— Нет-нет, я правда ничего не хочу. Не стоит за меня беспокоиться, — и быстрым шагом направилась в спальню.

Мужчины принялись сверлить друг друга злобными взглядами. Врач поспешил ретироваться.