Земные радости - Филиппа Грегори

Взобравшись на лошадь, Джон тщательно застегнул все пуговицы.

— Несколько недель я пробуду со своей женой, — сообщил он помощнику садовника, который держал лошадь. — Можешь послать за мной, если я понадоблюсь. Если нет, то я вернусь домой в конце сентября.

Он даже не заметил, что назвал Теобальдс домом.

— Позаботься о том, чтобы ворота запирались, — наставлял Традескант помощника. — Траву выпалывай каждый день. Розы ни в коем случае не трогай, я приеду как раз вовремя и сам позабочусь о них. Можешь срезать те цветки, которые увянут, а лепестки отнести в кладовку, но не более.

На путь до Меофема Джон потратил два дня. Он наслаждался путешествием через сельскую местность Суррея — скошенные луга вновь зеленели после дождя, копны пшеницы торчали прямо в поле. Всадники, скачущие галопом, оставляли его позади, покрывая слепящими облаками пыли. Иногда Джон догонял большие повозки, привязывал лошадь сзади, а сам садился рядом с возницей, отдыхал от седла и попивал эль, которым его угощал возница.

По дорогам шло много людей. Ремесленники в поисках работы; сборщики урожая, заканчивающие сезон; сборщики яблок, как и Джон, направлявшиеся в Кент; цыгане; передвижная ярмарка; странствующий проповедник, готовый на любом перекрестке проповедовать Евангелие и которому для этого не нужны были ни церковь, ни епископы; коробейники, переваливающиеся с ноги на ногу под тяжестью своих коробов; пастушки, гонящие гусей на лондонские рынки; попрошайки, нищие и крепкие бродяги, таскавшиеся из прихода в приход; ругающиеся потные погонщики, ведущие быков и коров в Смитфилд.

Вечером на постоялом дворе Джон съел дежурное блюдо — обычный обед по твердой цене, как раз для путешественников без претензий. Но заплатил сверху за ночлег без соседей — не хотел появиться перед Элизабет, почесываясь от блох, подхваченных от другого человека.

За длинным обеденным столом в большой комнате постоялого двора обсуждали короля, который не мог договориться с парламентом, хотя правил страной уже четыре года. Почти все были на стороне Якова, обладавшего очарованием новизны и блеском королевской власти. Ну и что, что парламент жаловался на шотландских дворян, болтающихся при дворе, ну и что, что его величество бывал экстравагантен? Король Англии мог позволить себе немного богатства, слава богу! И кроме того, ему же приходилось содержать семью, пару принцев и принцесс. Ну как еще он мог жить — конечно, только в роскоши. Один из присутствующих пострадал от суда по делам опеки и утверждал, что король берет сирот под личную опеку и распределяет их наследство среди своих друзей, то есть любое состояние в стране находится в опасности. Однако эта история не вызвала особой симпатии. Жалобы были старыми, король новым, а новизна всегда привлекает.

Джон низко склонил голову над бараньей котлетой, оставляя свое мнение при себе. Когда кто-то произнес тост за короля, Традескант вскочил на ноги так же быстро, как и все прочие. Он не чувствовал ни малейшего желания рассказывать о накрашенных женщинах и накрашенных юношах при дворе, кроме того, никто из работников Роберта Сесила никогда не стал бы в общественном месте выражать опасные политические взгляды.

— А мне все равно, пусть у нас вообще не будет парламента! — воскликнул кто-то. — Что они для меня сделали? Если король Яков, Господи благослови, может обходиться без парламента, то и я смогу.

Традескант подумал о своем хозяине, чей девиз был «Практика, а не принципы»; Сесил верил, что монарх может добиться подчинения только через комбинацию кнута и пряника. Джон потрогал наудачу каштаны в кармане жилета, покинул комнату и отправился в свою пустую кровать.

В Меофем он прибыл днем и едва не въехал во двор семейства Дэй, прежде чем сообразил, что искать Элизабет надо в ее новом доме — в их новом доме. Джон отправился назад по грязной деревенской улице и свернул к заднему двору маленького дома, где были коновязь и место для лошади. Он спешился, снял седло и уздечку и пустил животное пастись. Лошадь подняла голову и заржала, почуяв незнакомое место. Традескант посмотрел вверх и в окне второго этажа увидел Элизабет, выглянувшую на шум.

Когда он приблизился к калитке заднего двора, то услышал, как она стучит башмаками, сбегая по деревянной лестнице. Задняя дверь распахнулась, и Элизабет вылетела мужу навстречу. Внезапно вспомнив о чувстве собственного достоинства, она резко затормозила и остановилась.

— Ах! Господин Традескант, — начала она. — Я бы зарезала цыпленка, если бы знала о вашем приезде… о твоем приезде.

Джон сделал шаг вперед, взял супругу за руки и поцеловал в лоб, формально, как всегда.

— Я не был уверен, когда приеду, — сообщил он. — Дорога оказалась лучше, чем я ожидал.

— Ты из Теобальдса?

— Да, я отправился в путь позавчера.

— У тебя все в порядке?

— Да.

Он внимательно посмотрел на Элизабет и увидел, что ее обычно бледное лицо было розовым и улыбающимся.

— Ты выглядишь замечательно… жена.

— У меня все хорошо, — ответила Элизабет, украдкой взглянув на него из-под строгого белого чепца. — И я очень счастлива, что ты здесь. Дни тянутся так долго.

— Почему? — спросил Джон. — Мне кажется, тебе есть чем заняться, ведь ты наконец-то в собственном доме.

— Но ведь я привыкла вести дом в деревне, — возразила Элизабет. — Следила за кладовкой, стирала, чинила одежду, кормила всю семью и рабочих, заботилась об их здоровье, ухаживала за огородом. А здесь всего-то забот, что навести порядок в двух спальнях, на кухне и в гостиной. Мне тут просто нечего делать.

— Ого! — искренне удивился Джон. — Я даже не подумал.

— Но я развела небольшой садик, — робко продолжала Элизабет. — Надеюсь, тебе понравится.

Она показала на ровный участок перед задней дверью. На земле с помощью колышков и веревочек был огорожен квадрат, внутри которого по-змеиному извивались контуры лабиринта.

— Я собиралась выложить все мелом и кремнем, чтобы получился черно-белый рисунок, — пояснила Элизабет. — Боюсь, если взять что-нибудь мягче камешков, цыплята дорожки не пощадят.

— Цыплят нельзя пускать в регулярный сад, — решительно заявил Джон.

Его жена фыркнула от смеха. Он посмотрел вниз и, к своему изумлению, снова обнаружил розовую счастливую мордашку.

— Ну, цыплята нам необходимы, это яйца и обед, — промолвила она. — Поэтому придется тебе поломать голову, как их отвадить от сада.

— В Теобальдсе мне досаждают олени! — воскликнул Джон с широкой улыбкой. — И это так несправедливо, что и в моем собственном садике какие-то паразиты портят растения.

— Тогда давай выделим для цыплят другой участок, — предложила Элизабет. — А на этом ты сможешь выращивать все, что пожелаешь.

Оглядев истощенную светло-коричневую почву и кучу мусора неподалеку, Джон пробормотал:

— Вряд ли это идеальное место.