Сладкий апокалипсис. Ты моя - Сумеречная грёза

Мила отвернулась к окну, всё ещё хлюпая носом. Я села рядом.

— Ничего плохого не случилось, — сказала я ей, придвинувшись вплотную, — Сегодня же был прекрасный день, разве не так?

Девочка оторвалась от окна и прильнула ко мне, спрятав лицо на моем плече. Я обняла Милу, словно мама, которой у нее не было.

— Я думала, мы друзья, — сказала она.

— Он прежде всего солдат, — ответила я Миле, — Не нужно из-за этого расстраиваться.

— Я одна росла в Перианте, не было никого вокруг. Я всегда мечтала, что, если бы у меня были друзья?

— Мы твои друзья.

— Неправда. Вы все взрослые. Старые уже, — без задней мысли ответила Мила, а я грустно улыбнулась, — А я всегда хотела дружить со сверстниками. Чтобы мы ходили компанией, и веселились, и пели, и комиксы читали. И играли вместе. Когда я познакомилась с Дэном, я думала, что у меня появился друг. Настоящий. Не те, которых я сама себе придумывала.

Мужчины сели в переднюю кабину и я радовалась, что они не слышат наших разговоров. Хоть что-то оставалось при нас — маленькие секреты, на которые мы ещё имели право.

— Он остаётся тебе другом, — возразила я Миле, — То, что он делает должное не говорит, что вы поссорились и теперь не сможете общаться.

— Дружба напоминает мне о том мире, — сказала Мила, сжав слабыми пальчиками мою руку, — Я иногда плачу по ночам, потому что совсем ничего не помню. Там, наверное, все дружили и это было несложно. Когда мы с Дэном веселимся, мне кажется, что все хорошо и нет никаких ядовитых облаков. А когда он это сделал… ну не пустил меня… он все испортил!

— Испортил? — удивилась я, — Что же он мог испортить?

— Напомнил мне одну плохую вещь.

— Какую же?

— В каком мире мы живём.

Глава 13. Курт. Дилемма

Ты мудак, Николас, я тебе это уже говорил?

— Ты говоришь мне это почти каждый раз, когда я сюда приезжаю, — Николас спокойно улыбнулся, развернув ко мне отчёт по статистическим данным.

Некоторым могло показаться, что Николас такой же чернорабочий, как и я — выполняет грязную работу, ездит везде сам, возится с переговорами, отдает лично приказы… Но я знал, что он не последняя шишка в совете. И не последний человек в штабе. Просто он был слишком одержим своей идеей и мог продавить кого угодно. Поэтому предпочитал таскаться везде сам. Не скажу, что это плохо. На таких упоротых маньяках держится цивилизация. Но иногда они заходят слишком далеко. Я стоял позади посетителей из Квартейла, прислонившись к дверному косяку. Не больно-то хотелось садиться, чтобы увидеть то, что мне не понравится. Но, видимо, все же придется.

— Первая контрольная группа пока справляется. У нас ещё недостаточно данных, мы только формируем статистику. Для этого необходимо начинать с максимального количества иммунных ответов, — говорил он спокойно, тыкая меня в цифры.

— Говори понятным языком, — уныло прервал я его, — Этих цып трахают максимальное количество членов, — поправил я Николаса.

— Я бы не стал рассматривать эксперимент с этой точки зрения, — сухо возразил Николас, — Мы делаем это не для того, чтобы кто-то легально занимался развратом. Мы собираем данные, при которых плод формируется внутри матери при одиночном имунном ответе и при нескольких.

— А в двух словах?

Мы сидели в буферной зоне, на этот раз вместе с Николасом сподобился приехать врач, хлюпкий лысый очкарик, у которого слезятся глаза от линз, поэтому он носит две огромные сферы на роже.

— Женщины, имеющие иммунитет, имеют шанс передать его своему ребенку, — поправив очки, врач начал рыться в бумагах, будто это помогало ему шевелить мозгами, — Но, к сожалению, это происходит далеко не всегда, и иммунитет довольно слабый. Мы выяснили, что он становится сильнее, если активируется токсином в крови. То есть мать должна быть носителем токсина. А ещё выяснили, что отец тоже должен быть носителем. Тогда иммунитет гораздо, гораздо сильнее.

— Хорошо, но причем тут множество половых партнёров, если отец формирует иммунитет? — спросил врача.

— Организм отца связывается с токсином, образуя белки, — пояснил Николас, — У каждого мужчины белки разные. Они передаются через кожу и жидкости организма, а также слизистые. Чем больше таких белков, тем сильнее организм матери формирует иммунитет и учится распознавать угрозу.

— А что, одного не хватит?

— Мы не можем этого сказать. Пока оптимальное число держится от одного до четырех. Но у некоторых женских особей — гораздо больше. У Лилли с первой контрольной группы иммунитет дал лучший ответ на семи постоянных контактах. Отец Дарко Мортейн, ребенок здоровый и с иммунитетом.

— Думаю, он несказанно рад.

— Ребенок воспитывается в Квартейле отцом и приемной матерью. Дарко очистился в течении полугода, так что взял на себя ответственность воспитывать функциональную единицу. К моменту поступления мальчика в кадетский корпус он уже будет иметь представление, что от него требуется. Биологическая мать пожелала остаться в контрольной группе и продолжить эксперимент.

— Тогда какая же это мать… — скептично цокнул я.

— Выведение лучшего вида требует некоторых жертв, — уголки мясистых губ Николаса приподнялись, — Вторая контрольная группа должна сформироваться в течении трёх месяцев. Подумайте, как организуете это.

— И что вы от меня хотите конкретно?

— Поясню — квот на одного полового партнёра нет.

— Вы хотите, чтобы мои ребята трахали по очереди этих цып, — и так было понятно, что он хотел, чего это я полез задавать вопросы. Я почему-то был зол, — Вот только загвоздка. Они не из первой контрольной. Тут другие пташки. Вряд-ли они согласятся.

— Мы даём вам полный карт-бланш, — кивнул мне Николас, — Решайте, как поступить. Подумайте, пораскиньте мозгами. Грядет споровая буря, так что на два месяца горы будут закрыты, девушкам некуда будет идти, — Николас посмотрел на меня вкрадчивым взглядом, — Если понадобятся особые методы, мы даём вам разрешение. И вы должны понимать, Курт Ортейл, что это приказ. Нам нужны дети. Цивилизация должны выжить. Так уж исторически сложилось, что это могут сделать только женщины.

Насилие — вот что он понимал под «особыми методами». Он предлагал трахать девчонок без их согласия. Дерьмовая ситуация. Особенно потому, что это был приказ. А я понимал, что это означает и почему мне его дали. Вдвойне дерьмовая ситуация. Предчувствие, что мне будет «весело», меня не обмануло.

— И всё-таки, рассмотрите вопрос о квоте на один член для каждой, — задумчиво сказал я прямо в рожу любопытного врача, — Если пойдет такая