Весна безумия - Нелли Ускова

Я пожала плечами, мне нечего было на это сказать. Зато я видела, как Тим проявлял знаки внимания, делал это бережно, и такое отношение меня подкупало. Я сама тянулась к нему так же медленно. И если бы он сделал что-то резкое, я бы, наверное, отступила и испугалась.

— А что, по-твоему, похоже на любовь? — я вдруг зацепилась за фразу Инги.

— Когда парень ради тебя готов горы свернуть. А у тебя при виде него сердце готово выпрыгнуть. Тебя в жар бросает, если он рядом. Или когда ты спать не можешь, дышать не можешь без него. Хочешь быть рядом до ломки. А если он не отвечает - это то ещё мучение.

— Ты прям будто мои панические атаки описала, — усмехнулась я.

Инга говорила с таким запалом, что спорить не хотелось, хоть я и не могла согласиться с ней. Я всегда думала, что любовь — это что-то светлое, окрыляющее. Но на внутренний вопрос: «Люблю ли я Тима?» я почему-то ответила «Нет». Это явно не та крышесносная любовь, о которой говорила Инга, но к Тиму тянуло. Мне нравилось с ним переписываться, разглядывать лицо, слушать голос, а его запах и улыбка зарождали в теле лёгкий трепет, но я не сказала бы, что теряла голову рядом с Тимом.

Инга открыла химию.

— Ян, что мне с Алкой делать? Есть вероятность, что она мне в четвёртой четверти пять поставит? Или засрёт всё? Она меня терпеть не может.

— Она любит придраться к мелочам, но, может, пойдёт на уступки, чтобы аттестат не портить. Хочешь, я с ней поговорю? Попробую выяснить?

— Нет, не надо пока, — Инга жевала кончик ручки и читала задание. — ВПР сдам, а там видно будет.

С Ингой всегда было весело делать уроки, особенно математику. Забавляла её манера решать задачи с комментариями.

— При каком значении параметра «а» будет выполняться равенство, — зачитывала она задание вслух. Потом решала, будто вела диалог с задачей. И в конце выдавала. — Рили?! «а» нулю равен! Я двадцать минут это выводила, а он, сволочь такая, мне всё сократил.

С уроками мы разобрались быстро, и я предложила Инге покататься на коньках, чтобы попрактиковаться, но она не поддержала мою идею.

— Я к Дождику забегу после его работы, — написала она что-то в телефоне. — А потом домой.

Когда Инга ушла, мне стало совсем грустно. Дома затаилась непривычная тишина: мама с Соней ушли гулять, папа ещё был на работе. Тим тоже молчал, у него тренировки обычно шли до девяти вечера, и он почти не отвечал на сообщения в это время.

И я вновь засела за задачи по химии. Потом пару раз ко мне наведывались Соня и мама, но я настолько погрузилась в химию с головой, что сидела, пока не настало время для Сони ложиться спать. Завидев меня, мелкая тут же выгнала маму из комнаты, а ко мне пришла со своими любимыми сказками и умоляющими глазами.

Вырубилась Соня уже на третьей сказке: волк ещё даже не добрался до домика Нуф-Нуфа, а под боком уже раздалось размеренное сопение. Я выключила ночник, накрыла Соню одеялом и выскользнула из комнаты.

На кухне папа сидел за ноутбуком, смотрел сериал и пил чай с пирогом. А мама, воспользовавшись свободным временем, ушла нежиться в ванную. Чайник ещё был горячим, и я налила себе в кружку чаю. Отломила кусок пирога.

Папа нажал видео на паузу и выглянул из-за ноутбука:

— Как в школе дела?

Я рассказывала папе про предстоящую олимпиаду по химии, про конференцию по биологии и про исследования в кванториуме.

— Нелегко вам, — покачал головой он. — В наше время всё было проще. Дотерпи уж, три месяца осталось. Волнуешься?

— Пока экзамены не скоро, особого мандража нет, — призналась я.

— Ты совсем дома не появляешься в последнее время, скоро забуду, как ты выглядишь, — вдруг сменил тему папа.

— Могу фотку скинуть, чтоб не забыл, — усмехнулась я.

Папа хмыкнул.

— Соня скучает по тебе, очень. Каждый вечер канючит.

— Я постараюсь ночевать дома чаще. Кстати, недавно в книжном видела набор "театр теней по сказкам", давай купим Соньке? — вдруг вспомнила я. — Ей понравится. Там около десяти сказок, фигурки вставляются в отверстия и подсвечиваются. Она будет в восторге.

— Я с тобой в доле. Купи, как раз будет подарок к Восьмому марта от нас.

Мне всегда казалось, что с папой мы ближе, чем с мамой. То ли сходились по характеру, то ли еще что, но с ним мне было легче общаться. Мама очень беспокоилась о нас, и я лишний раз боялась что-нибудь ляпнуть не то, чтобы не усиливать её тревогу. А ещё я жалела, что так непохожа внешне на своих родителей.

— Пап, а какой была твоя бабушка, ну, та, на которую я похожа? По характеру?

— Пробивной! — усмехнулся он. — Как-то она нас с братом выпорола крапивой за то, что залезли в чужой огород и украли тыквы, догнала ведь мелких пацанов, хотя ей уже за семьдесят было.

— Ого! А про молодость свою она не рассказывала?

— Рассказывала. Они жили очень бедно в деревне, у неё было одиннадцать братьев и сестёр, но больше половины умерли во время голода после войны. Заболели и сгорели чуть ли не друг за другом. Рассказывала, как была молодой, и когда обуви не было, по весне ходила на танцы, вымазав ноги в грязи, нарисовала сапоги из грязи и пошла. Зимой все в валенках бегали, у кого были. Летом босиком, а по весне ходить не в чем, но там многие так делали. Время такое было. Она с одиннадцати лет на пашне работала, потом уже в колхозе.

Папа много рассказывал из своего детства, когда проводил у бабушки лето. Их деревня располагалась у самого подножия Уральских гор. Родители его переехали потом в Свердловск, ныне Екатеринбург. Там он познакомился с мамой. Они поженились. Но когда мамина мама заболела онкологией, ей срочно было нужно лечение в Москве, и они временно переехали сюда. Бабушка долго боролась с болезнью, и всё это время они жили здесь, успели обустроиться и обжиться. В это время у них и появилась я. Но даже после смерти бабушки, они не вернулись на Урал.

— Пап, а ты бы хотел, чтобы у тебя был сын?

— Интересный вопрос, — усмехнулся он, задумался. — Наверное, да.

— То есть было бы лучше, если бы я родилась мальчиком?

— Яна, для чего ты эти вопросы задаёшь?!

— Хочу понять, не жалеете ли вы, что я родилась.

— Появление тебя