Измена. Просто так не сдамся - Мара Евгеника

Глава 19

Мы снова зависаем в гнетущей паузе.

Я пью воду, давлюсь, откашливаюсь.

Шацкий дышит, будто он только что убегал от погони. - Юр, вот ты говоришь, что не любишь эту женщину. И она тебе противна. Но… Почему? Как я понимаю, ты был с ней знаком давно, раз между вами случилось ЭТО…

Опять старательно выбираю выражение для обозначения произошедшего того, что произошло между Шацким и пухлогубой Элоной. Но…

Не потому что не хочу обидеть Юрку, а потому что снова боюсь боли от этого стекла, которое и так кромсает на тонкие полоски мое сердце.

Ну, знаете, как с занозами бывает?! Вы занозили палец, и никак не удается достать поранивший вас предмет. И вы стараетесь занозливое место беречь, чтобы не сделать себе снова больно. Ну, вот так и я! Мне больно так сильно, что любое слово, особенно обозначающее связь мужа с другой, для меня как эта болючая заноза.

Юрка, выслушав, пристально смотрит на меня, но ничего не говорит. Его молчание для меня невыносимо. Оно тоже ранит…

- Сам же говорил, что тебя не опаивал. Но… Если ты был при памяти, то как могло случиться, что ты пошел на ЭТО с чужой - с незнакомой тебе - женщиной? Все же, зная тебя столько лет, мне с трудом в это верится, - говоря, встаю с кресла…

Иду к окну, чтобы раскрыть плотные портьеры и впустить в кабинет, хоть и вечерний, но все же свет. Не могу больше вынести темноту. Она давит, как гранитная плита.

Из-за темноты у меня создается впечатление, что я нахожусь в лимбо - пространстве между раем и адом, и начинаю метаться и задыхаться от нехватки воздуха.

Около окна задерживаюсь, смотрю на деревья, которые уже украшает осень.

- Мы с тобой ее много раз видели. Просто не обращали внимание…

Голос мужа слушаю спиной, не поворачиваясь к нему лицом.

Не делаю этого, потому что не хочу, чтобы он видел мои слезы, что катятся дорожками по щекам.

Не получив от меня ответа, Юрий продолжает говорить:

- Не замечали мы ее, потому что не пересекались сферы наших интересов. Но…Она часто, как переводчик или может в другом качестве, я не вдавался в подробности, - не скрывая раздражения, поясняет Шацкий, - находилась на мероприятиях, которые мы с тобой посещали вместе или я один.

- Не знаю. Если бы я ее видела, то не могла не запомнить, - выдыхаю, вытирая слезы со щек.

- Вероятно, тебе она меньше старалась попадаться на глаза. Я тоже ее заметил не сразу. Пока не стал встречать постоянно и везде, - тихо объясняет Шацкий. - Ну, это знаешь, как соседи по подъезду.

С одним не пересекаешься, и вроде как и не знаком. С другим же каждый день в лифте ездишь. Начинаешь здороваться, общаться. Через неделю уже рад этому соседу. Вы начинаете обсуждать погоду, желаете друг другу хорошего дня. После расстояние личного пространства сокращается до вопросов о здоровье и делах, разговоров о собаках, местах отдыха…

- Что, Юр, неужели она стала тебе так близка, что ты решился на адюльтер?..

Глава 20

- Нет. Не стала и не решился, - категоричным тоном заявляет Шацкий.

- В смысле? Ты сам-то понимаешь, что говоришь? - возмущенно вскрикиваю, поворачиваясь к мужу лицом.

- Юль, чтобы я сейчас тебе не сказал, все будет звучать глупо и неправдоподобно…

Сразу ничего не отвечаю на слова Юрия, просто смотрю на него.

Подумав, что тактика нападения и обвинения - это путь в никуда, смиренно выдыхаю:

- Говори, Юра, я слушаю.

Теперь на меня с вопросом: “Точно?” - во взгляде смотрит Шацкий.

Киваю, показывая, что готова слушать.

- Честно, Юль. До сих пор не могу понять, как это случилось. Я после ужина с партнером задерживаться в ресторане не стал, потому что на следующий день мы собирались рано утром на объект. Если помнишь, я позвонил тебе и сообщил, что все супер, договор подписали. Так болтая с тобой, и дошел до лифта. Тут нарисовалась она. Мы зашли в кабинку и обменялись парой слов. Дальнейшее даже вспоминать не хочу, - вздыхает Юрка, трясет головой и кусает губы.

Пока муж говорит, я возвращаюсь к столу, достаю из винного бара бутылку воды и сажусь в кресло.

Шацкий делает паузу и следит за моими действиями.

Увидев, что я его снова слушаю, продолжает говорить:

- Реально какая-то просто чехарда случилась…Могу обозначить лишь образно: в меня будто бес вселился, у меня крыша уехала, тормоза отказали. Я проснулся утром, а в номере словно мамай прошелся. Все перевернуто, вещи разбросаны. Юль, для меня, педанта, все это стало не то, что странным, а выходящим за грани моего понимания. И еще в мозгу, только пошлые картинки, от которых блевануть хотелось…

- И вся ЭТА грязь без защиты? - уточняю, морщась, словно мне в лицо грязную тряпку сунули.

- Давай опустим эти подробности, - раздраженно передергивает плечами Шацкий.

- Стоп! Юрий Леонидович, это касается не только тебя, но и меня, потому что у нас с тобой после той поездки близость была регулярно. Я должна знать, от чего лечиться.

От последнего слова Юрка дергается, словно через него пропустили ток.

- Ты вернулась от матери только через четыре дня. Я успел сдать анализы и убедиться, что здоров. Да, Юль, и у тебя были критические дни. Секса между нами не было. Короче, это все чудовищно неприятные частности. Мы с тобой оба здоровы.

- А ребенок? - задаю вопрос, от которого теперь дергает меня. - Ну, то есть беременность. Это как?

- Я тоже над этим думаю, - поникшим голосом, отвечает пока все еще мой муж…

Глава 21

- Не могу больше находиться в кабинете! Давит он на меня! Давай договорим в гостинной, - сиплю, вытаскивая себя из кресла, и иду к двери.

Шацкий мне ничего не отвечает. Он сидит за столом, обхватив руками голову. Понимаю, что ему непросто. Но…

У меня впервые за годы нашей жизни происходит слом парадигмы со сбоем эмпатии и сопереживания.

Вернее, они есть, и мне Юрку по-человечески, каким-то сто двадцать третьим чувством, жалко. Только…

Вопросы: зачем, почему, ради чего, стоило ли совершенное того, - на корню давят все лучшее, что еще осталось во мне.

Выходя из кабинета, я даже