Жестокие игры - Диксон Уиллоу

Вместо того, чтобы направиться прямо к таинственной даме, которая стучит каблуками по стеллажам, а свет следует за ней так же, как следовал за Уильямом, я спрашиваю у своего наблюдателя, что он видит.

— Джей?

— Это она.

Неподдельный гнев, сжимающий грудь, мешает дышать, но я отгоняю его и сосредотачиваюсь на плане.

Выйти из себя и разнести их в клочья за то, что они действовали за моей спиной, помогло бы мне облегчить гнев, но гораздо более удовлетворительно играть в долгую игру и собрать как можно больше информации о ситуации, а затем использовать эту информацию, чтобы разрушить все аспекты их жизни, которые я могу.

Если ты свяжешься со мной или моими близкими, ты узнаешь, что это значит на самом деле.

Натали останавливается, и единственный свет в стеллажах гаснет.

— Хм, — говорит Джейс мне в ухо. — Похоже, он не так глуп, как я думал.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не могу их записать. Они переместились в единственную мертвую зону в комнате.

— Понял. — Я выпрямляюсь. — Можешь пропустить меня?

— Уже отправил на твой телефон.

Я проверяю сообщение, затем пробираюсь между рядами, в которых он отключил датчики, двигаясь медленно, чтобы не привлечь их внимание.

Чем ближе я подхожу, тем яснее слышу приглушенные голоса, но только когда я стою рядом с ними, отделенный от них одной полкой, я могу разобрать, о чем они говорят.

— Сколько еще мы будем встречаться здесь? — Голос Натали тихий и слабый, но ее слова звучат кристально чисто.

— Не слишком долго, — уверяет ее Уильям.

— Ты то же самое говорил несколько недель назад. — Ее голос звучит так же знакомо и раздражающе, как и раньше. То же самое и с тем, как она добавляет лишние слоги в свои слова, что напоминает мне капризного малыша, который не получает того, что хочет.

— Я знаю, детка. Но это того стоит. Обещаю. — ласково говорит он ей. — Ты же знаешь, что я сделаю для тебя все, что угодно, да?

Она фыркает «как скажешь», что мне тоже очень знакомо.

— Да ладно, детка, — говорит он, все еще убаюкивая ее, как щенка, которого он пытается заставить принять ласку. — Нам просто нужно придерживаться плана, и все это будет того стоить.

Осторожно я снимаю с полки, разделяющей нас, большую книгу, чтобы у меня была возможность не только слышать их, но и видеть.

В комнате темно, но не настолько, чтобы я не мог разглядеть, как он обнимает ее и целует в шею, а она прижимается к нему, как настоящая золотоискательница. Она тихо вздыхает и прижимается к нему. Он хватает ее за задницу и сильно сжимает.

Я поднимаю телефон и включаю ночное видение на камере. Пора получить нужные доказательства, а потом убираться отсюда, пока я не совершил двойное убийство.

— Что ты узнал? — спрашивает она, все еще прижимаясь к нему, как кошка в течке. — Что-нибудь новое?

— Не особо. К и ребята сплотились вокруг него. — говорит он, прижимаясь к ее шее.

О ком они говорят? Я предполагаю, что К и ребята — это я и близнецы, но вокруг кого мы сплотились?

— Он такой раздражающий, — говорит она, уже не пытаясь шептать. — И такой драматичный.

Я с трудом сдерживаю смешок. Натали, называющая кого-то драматичным, — одна из самых ироничных вещей, которые я слышал за последнее время. Эта девушка — воплощение драматизма, и нет ничего, что она ненавидит больше, чем не быть в центре внимания.

— Да, — рассеянно соглашается Уильям, продолжая целовать ее шею и лапать ее задницу. — Но нам не нужно сейчас о нем говорить.

Она недовольно фыркает, но закрывает глаза, наклоняет голову вбок и еще больше открывает ему шею.

— Не оставляй следов, — предупреждает она.

— Не оставлю, — уверяет он ее.

Я продолжаю снимать их на камеру, пока она наконец замолкает и пассивно стоит, позволяя ему отодвинуть ее топ и покрыть влажными, слюнявыми поцелуями ее обнаженную грудь. У Натали невероятная грудь, но знает ли Уильям, как она выглядела до пластической операции? Или как выглядело ее лицо до многочисленных процедур, ежемесячных курсов лечения и ежеквартальных инъекций, которые она религиозно делает?

Я продолжаю снимать, пока она возится с его брюками и поспешно вытаскивает его член. Они ласкают друг друга в течение нескольких минут, затем он поворачивает ее и наклоняет.

Я прекращаю запись и убираю телефон. Мне не нужна камера, полная кадров с голым задом Уильяма, который трахает мою бывшую девушку.

Двигаясь как можно осторожнее, я возвращаю на место книгу, которую отодвинул, а затем возвращаюсь тем же путем, которым пришел. Их тихие стоны и вздохи следуют за мной, пока я не выхожу за дверь и не попадаю обратно в лабиринт коридоров.

— Ты в порядке? — спрашивает Джейс.

— Нет.

— Хочешь, я включу свет и напугаю их до смерти? Или могу включить пожарную сигнализацию. Выходные двери закрываются снаружи, просто, к слову.

— Заманчиво, но нет. — Я спешу по одному из коридоров, мои шаги громко эхом раздаются в замкнутом пространстве. — Мы разберемся с этим по-другому.

— Понял. — Он снова щелкает жевательной резинкой. — Хочешь, чтобы Джекс встретил тебя в тренажерном зале?

Обычно лучший способ справиться с гневом — выплеснуть его на тренажеры в домашнем спортзале, но я не в том настроении, чтобы находиться среди людей. Один неверный взгляд или неправильно понятый комментарий — и даже Джексу с его навыками борьбы не хватит сил удержать меня от того, чтобы разорвать на куски первого же парня, который меня разозлит, случайно или нет.

Я может и импульсивен, но не глуп. Начинать драки с членами дома ни к чему не приведет. Мне просто нужно несколько часов в одиночестве, чтобы все обдумать и разработать план, как свести их обоих с ума.

Они хотят играть по-крупному? Тогда давайте играть, блядь.

Глава девятая

Феликс

Иден: Как твоя голова?

Я устраиваюсь на диване, кладу ноги на журнальный столик и открываю нашу переписку.

Я: Лучше

Она сразу же читает сообщение, и появляются маленькие пузырьки, когда она отвечает.

Иден: Это хорошо

Иден: Может, худшее уже позади?

Я: Думаю, да

Иден: Я все еще не могу поверить, что ты не пошел к школьному врачу и не проверился

Я: Я в порядке. Это просто шишка на голове

Иден: Просто шишка? Травмы головы — это серьезно! У тебя только один мозг, и ты должен о нем заботиться

Я: Я знаю, но