Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен

– Это отнимает много сил.

Мое внимание снова привлек лес. Мрачный и темный, потому что густой, и солнечный свет попросту не касается земли.

– А что, если все наоборот?

– Как это наоборот? – я повернула голову, посмотрев на Елизавету Андреевну снова. – Я не понимаю.

– Что, если ты тратишь силы не на пустые вещи, не откатываешься назад, как думаешь? Что если ты тратишь силы и становишься в итоге сильнее? Ты думала об этом?

– Нет, – ее слова были чистым абсурдом. – Потому что сейчас я чувствую себя слабой и никчемной. Я жалею себя, плачу и ненавижу. Я просто устала.

– Хм, – она задумалась и на этот раз смотрела гораздо глубже. Потом она взяла со стола у дальней стены карандаш с бумагой и опустила передо мной. – Я засеку время.

Следующим ходом она поставила напротив меня стул и села.

– Я думала, это не терапия.

– Нет. Но ты напишешь письмо и прочтешь его чуть позже, когда меня уже не будет в клинике. Мы разберем его завтра на встрече.

Она посмотрела на свои часы. Кивнула на кофейный столик, стоящий между нами, и постучала по часам указательным пальцем, отсчитывая секунды. Я села на пол, схватилась за ручку и стала выводить слова.

***

Сон был беспокойным. Но, несмотря на кошмары, наверное, это был третий или пятый раз, когда я спала дольше обычного. Разбудил меня не будильник. Не рассвет. Ничто другое. Почему-то это снова был материнский голос. Но говорила она словами бабушки из ее визита три месяца назад.

– Суд – это самое малое, через что я заставлю вас пройти. Вам ясно?

– Марина, держи себя в руках. На данный момент нужно решить иной вопрос, и он куда важнее, так как время – наш враг. И ради бога, прекрати говорить вслух об этих вещах. Внучка сейчас проснется.

Мать замолчала. И я могла лишь представить, что человек, которому Марина Робертовна посвятила свою речь, сейчас выдохнул, потому что она могла уничтожать душу взглядом.

– Здесь нечего решать, мама. Пусть на этот раз вынут отродье из моей дочери и уничтожат.

– Нам придется вызывать искусственные роды и… Если быть точнее, не нам. Подобные манипуляции на таком сроке проводят не в частных клиниках, поймите. Необходимо ехать в перинатальный центр, ложиться в стационар.

– Вы делали проклятый аборт, а этот ребенок дожил до семнадцати недель, – прошипела мама. – Поэтому не смейте говорить «нет». Возьмете инструменты и вытащите его по кускам, мне плевать…

– Марина, господи, ну что ты такое говоришь.

Меня передернуло от одной мысли о том, что это происходит именно так.

– Очевидные вещи, мама. Я полстраны преодолела, чтобы слушать этот бред? Нет. Они сделают то, что должны были сделать.

– Тебя никто сюда не звал, – подала я голос и, подняв веки, посмотрела на стоящих в углу палаты женщин.

– Василиса, – бабушка тут же поспешила ко мне и обняла, когда оказалась у кровати.

– Привет, бабуль.

Я обняла ее в ответ, но смотрела на задыхающуюся в гневе мать. Но, прежде чем она что-либо сказала, я обратилась к третьей женщине.

– Вы делали аборт?

– Да.

– Вы сделали его некачественно?

– Нет. Я сделала все по стандартной схеме. Плод был удален, поверьте. Полагаю… – она запнулась и посмотрела на мою маму и бабушку, словно впервые озвучивала свои мысли. – Полагаю, что это были разнояйцевые близнецы. Иного ответа у меня нет. Поэтому одного удалось убрать, второй из-за маленького срока так и остался незаметен.

Я подавилась воздухом.

– Господи!

Словно издеваясь надо мной, внутри ощутилось шевеление. Порой казалось, что он отвечает мне. Это глупо, но он начинал двигаться именно в моменты важных и судьбоносных мыслей или разговоров.

– Дилетанты, – воскликнула мать и посмотрела на врача с неприязнью.

– Должно быть, сделанное контрольное УЗИ стоило провести дважды с временным промежутком, – ее глаза застыли и остановились на мне. – Мне очень жаль, Василиса.

Я верила в ее сожаления. Но это не могло мне помочь.

Очередной удар изнутри заставил напрячься и зажмурить глаза.

«Ты не нужен мне, – заговорила я мысленно с ребенком. – Не нужен, слышишь?»

В голове наступила тишина, мама же снова заговорила. И когда ее губы произнесли фразу «Я ее мать, и настаиваю на аборте. И вы его сделаете!» что-то щелкнуло, и пришло решение.

– А ты попробуй.

– Что?

Она посмотрела на меня недоумевая.

– О чем ты?

– Настаиваешь? Так попробуй сделай.

– Василиса! – тон ее голоса был предостерегающим. Но если она была на грани, то я жила на этой грани и балансировала последние четыре месяца.

– Я согласия еще ни на что не давала.

– А тебе разве нужно принимать это решение? Оно идет по умолчанию. Нужно просто закончить начатое. Не будь глупой.

– Отлично. Значит, не будет аборта.

– Что?! – они с бабушкой заговорили в один голос.

– Милая, – я остановила бабулю, подняв руку.

– Я выношу этого ребенка, потому что не хочу иметь последствий. Но отдам его после родов.

– Абсурд! Я никогда тебе этого не позволю сделать, – закричала мама. – Портить фигуру и внешность из-за этого ничтожества? Только через мой труп.

Ее истерика набирала обороты, а у меня заканчивалось терпение и силы ждать, когда она придет в себя. Может, я тоже была не в себе. Видимо, сильней, чем предполагала, раз сказала, что не будет аборта.

Если честно, я еще не верила в это.

– Мама, заплати врачу за этот визит и отпусти.

– Василиса, мы еще не закончили.

– Закончим без посторонних. Спасибо, что пришли, – поблагодарила я женщину, и она уставилась на мою мать, а бабушка положила руку на мое плечо и сжала его, то ли поддерживая, то ли умоляя передумать.

Пока мама отдавала конверт гинекологу, я отвернулась, и мой взгляд зацепился за тумбочку, на полке которой лежало письмо, что я написала в этой палате в среду. Когда в четверг я пришла на встречу с Елизаветой Андреевной, мне нечего было ей сказать.

Но когда она взглянула на слова, то я увидела на ее губах крошечную улыбку.

– Ты читала свое письмо? – это был ее первый вопрос.

– Да.

– Хочешь сравнить его с первым?

Я отказалась. Потому что мне показалось, если я прочту хотя бы строчку, то смогу ощутить физическую боль. В последнем не было тех эмоций. Я знала это. Эти письма отличались. Очень.

Это хотела мне сказать психолог. Что моя мысль о том, что я «откатилась» назад, неверная.

Если она была права, то я бы хотела знать, что мне делать с решением, что я приняла только