Согласие под прицелом - Дарья Милова

— Прости, — выдохнул я сквозь зубы. — Я…

Я не знал, что сказать дальше. Эти слова казались мне жалким каплей на фоне всего, что я устроил.

Я замолчал.

Что толку в этих словах?

Прости?.. За то, что втянул её в это?

За то, что испортил ей жизнь и втоптал в грязь её свободу, её мечты?

Это не прощают.

Это носят как шрамы.

Я опустился на корточки, не отрывая взгляда от закрытой двери. Она была за ней — моя ярость, моя боль, моя женщина, которую я сломал собственными руками. И при этом… я не чувствовал раскаяния за то, что снова хочу её. Я просто понял: мне придётся быть другим. Ради неё. Ради того, чтобы однажды она сама захотела открыть эту дверь.

— Я всё испортил, да? — прошептал в пространство. — Но, чёрт побери, Лия, я исправлю. Слышишь? Я всё исправлю.

Если придётся — буду валяться у твоих ног. Буду просить каждый вечер. Буду зарабатывать твоё "да" заново, раз за разом, с чистого листа. Но не сейчас. Сейчас тебе нужно остаться одной.

Я поднялся, глубоко вдохнув. Боль от обиды на самого себя душила. Хотелось остаться, стоять здесь, ждать, пока она выйдет. Прикоснуться к ней. Обнять. Забрать всю эту злость на себя. Но нельзя. Не так.

— Я оставлю тебя на эту ночь, — сказал я громко, через дверь. — Только одну. Но знай, я рядом. Я всегда рядом.

Я повернулся, прошёл по коридору до кухни и сел в кресло. Сильные руки легли на подлокотники, но в груди — пустота.

Это будет самая долгая ночь в моей жизни. Но если ей нужно быть одной — она будет одна.

****

Я хер его знает, как вырубился. Всё в голове перемешалось — как будто кто-то выдернул вилку из розетки, и меня просто выключило. Но проснулся я не от будильника.

Нет. Меня что-то придавило.

Тяжело дышать. Что-то давит на грудь, будто бетонной плитой прижали. Я моргаю, зрение мутное, в ушах гудит… Подушка? Чёрт. Лия?!

Я резко сдёргиваю подушку с лица, а она уже смотрит на меня, как разъярённая фурия, с глазами, в которых плещется чёрт знает что. Ненависть? Страсть? Безумие? Всё сразу.

— Какого хрена?! — я не успеваю толком понять, а она уже вскакивает на меня, как хищник, рвущийся добить добычу. Её ногти вонзаются в грудь — острые, словно ножи.

Блядь, больно! Я сжимаю зубы, зарываясь пальцами в простыню, чтобы не заорать. Но она не останавливается.

Её руки смыкаются на моей шее. Сильно. До судорог. Я ловлю её взгляд — это не просто гнев. Это что-то дикое. Это похоть на грани истерики, это ярость, доведённая до кипения.

Она может меня убить. И чёрт возьми, это возбуждает до безумия.

— Ты чокнулась, Лия… — хриплю, хватая её за запястья, но не отталкивая. — Ты серьёзно? Ты этого хочешь?

Она молчит. Только дышит — глубоко, резко, как будто сама не знает, убить меня или трахнуть. Может, и то, и другое. Её пальцы всё ещё на моей шее, горячее дыхание обжигает губы, как прикосновение раскалённого металла.

— Я убью тебя, Марко, — прошипела она сквозь зубы. — Я же сказала. И я это сделаю.

— Что ты творишь, а, чёртова кошка?! — вырывается из меня. — Думаешь, сможешь меня сломать?

Она замирает на секунду. Её лицо в сантиметре от моего. Глаза сверкают.

— Попробуй меня остановить, — её голос — как взрыв, как вызов. — Я не из тех, кто сядет в угол и будет молча смотреть, как ты всё крутишь, как тебе вздумается. Я — не одна из твоих. Запомни это.

Я хватаю её за затылок, не выдерживая. Моё тело на грани, самоконтроль летит к чёрту. Она всё ещё дикая, её ногти на моей коже, её губы дрожат от злости. Но я вижу: она хочет меня так же, как я её.

— Ты — чёртово дикое животное, Лия, — шепчу в её ухо, срываясь. — И, мать твою, я хочу тебя до безумия.

Она смотрит на меня — с ненавистью, с похотью, с болью, как будто я единственный способ спастись и погибнуть одновременно. И прежде чем я успеваю сказать хоть слово, её рот прижимается к моему — жёстко, без пощады.

— Твою мать… — вырывается у меня сквозь поцелуй, потому что я теряю контроль. — Ты так и планировала меня добить, да?

Она усмехается, не отрываясь от моих губ.

— Ты заслужил это, — её голос низкий, хриплый. — И не делай вид, что тебе это не нравится.

Я хватаю её за бедра, резко, с силой, прижимаю к себе так, чтобы она чувствовала меня — всего.

— Нравится? — шепчу ей в губы. — Лия, ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь. Я сгораю, чёрт возьми.

— Заткнись, — прошипела она, снова целуя, снова требуя. — Не говори. Просто делай.

Я рву с неё футболку — быстро, как будто она мешает дышать. Она не сопротивляется. Только выгибается мне навстречу, грудь обнажается, соски напряжены от возбуждения, и я не сдерживаюсь — накрываю один губами, языком, зубами. Слышу её стон — низкий, сорвавшийся с края терпения.

— Чёрт… — она захватывает мой затылок, притягивает ещё ближе. — Ещё…

— Скажи, что ты хочешь меня, — прижимаюсь к ней, целую ниже, живот, талию, скользя руками по её ногам. — Скажи, Лия.

Она вскидывает голову, её волосы растрёпаны, взгляд затуманен.

— Ты действительно хочешь, чтобы я это сказала? — её голос дрожит от жара. — Посмотри на себя, Марко. Ты уже принадлежишь мне.

— Вечно дерзкая, — я скидываю с себя штаны, не сводя с неё глаз. — Мне это нравится.

— Я не для всех, — прошептала она, обвивая ногами мою талию. — Но для тебя… возможно. Сегодня.

Я вхожу в неё резко, без прелюдий — потому что мы с ней не про нежность. Мы про голод. Про безумие. Про то, что взрывает изнутри.

Она вцепляется в меня, вся — как натянутая струна. И в её лице — шок, восторг и ярость одновременно.

— Ты чувствуешь это? — шепчу ей в ухо, толкаясь в неё всё глубже. — Ты сделала это со мной. Ты разожгла во мне зверя.

— Не останавливайся, — шепчет она, губами скользя по моей щеке.

Мы движемся, как будто деремся. Жестко. Страстно.

Каждое движение — будто граница между болью и наслаждением.

Она кусает мою губу — до крови. А