Согласие под прицелом - Дарья Милова

Я опустила взгляд. Горло сдавило.

— Спасибо, — выдохнула я. — За… всё.

— Отдыхай. Я позову, когда подадут чай. — Она кивнула и ушла, тихо закрыв за собой дверь.

Я осталась одна. Посреди этой комнаты. В центре мира, в который ещё вчера не верила. И в котором теперь нужно научиться выживать.

Глава 19. Тишина особняка

Лия

Я не видела Марко весь вечер.

И, если быть честной… это даже к лучшему.

Всё внутри меня пока было слишком сырым, слишком уязвимым. Я не могла смотреть на него — не вспоминая то, как его губы целовали мои плечи, как его руки скользили по моей коже, как его голос шептал моё имя в темноте.

Слишком много. Слишком быстро. Слишком опасно.

Я спустилась к ужину одна, и на моё удивление — в зале уже сидела Джулия.

Свет от люстры падал на её лицо мягко, как на портрет с картины: серебро в волосах, благородный профиль, теплая улыбка.

— Присаживайся, дорогая, — сказала она, как будто мы были подругами. — Похоже, мой сын сегодня слишком занят, чтобы составить нам компанию.

— Я не возражаю, — отозвалась я с лёгкой усмешкой, поднимая салфетку с тарелки. — Иногда молчание — лучший компаньон.

— Ох, ты мне нравишься всё больше и больше, — усмехнулась она.

Мы ели вдвоём, и, к моему удивлению, тишина была почти уютной. Джулия не пыталась расспрашивать, не лезла в душу. Она просто сидела рядом, откидывалась на спинку кресла, делала глоток вина и говорила о погоде, о каких-то комнатных растениях, о том, как раньше в этом доме звучал детский смех.

И вдруг, будто ледяной укол в грудь — я выпрямилась.

Ателье.

Я забыла про своё ателье.

Чёрт.

Сердце забилось быстрее, вино в бокале дрогнуло в моей руке. Я резко отставила его, стул заскрипел по полу, когда я вскочила.

— Всё хорошо? — спросила Джулия, приподнимая бровь.

— Нет… я… мне нужно… — я уже почти бежала к выходу. — Простите!

Подол платья зацепился за край лестницы, но я выдернула его и со всех ног понеслась вверх, в комнату, в коридоры, где до сих пор ещё витал аромат Марко.

Я влетела в спальню, схватила телефон со стола и дрожащими пальцами нашла номер.

Рабочий.

Гудок.

Гудок.

Гудок…

— Ну давай… — прошептала я. — Возьми трубку… пожалуйста…

Никто не ответил.

— Нет-нет-нет… — я листала контакты быстрее, чем соображала. Элла. Где Элла?

Нашла. Позвонила. Приложила к уху.

Гудок. Один. Второй. Пятый.

«Абонент временно недоступен».

Меня накрыла холодная волна тревоги, будто воздух в комнате стал разреженным. Пальцы сжались на телефоне до боли.

Господи, что если… что если что-то случилось?

Я снова пролистала контакты и нашла того, кто всегда отвечал. Кто всегда брал трубку. Кто был рядом, даже когда я сама не знала, что нуждаюсь в ком-то.

Риз.

Пальцы дрожали, когда я нажала «вызов».

— Ну же… — выдохнула я, почти молясь.

— Лия? — его голос прозвучал почти сразу. Чёткий, живой. И вдруг я поняла, как сильно сжалось всё внутри.

— Риз… Почему никто не отвечает? Элла, ателье… Я звонила на рабочий — гудки. Звонила ей — телефон отключён! У меня нехорошее чувство. Очень… очень нехорошее, Риз, — я говорила быстро, прерывисто, будто выстреливала словами.

На другом конце повисла секундная тишина, прежде чем он мягко сказал:

— Эй. Эй-эй, спокойно, звезда. Всё хорошо. Слышишь меня?

— Но…

— Ателье закрыли раньше, Элла уехала к родителям за город, у них там со связью как в прошлом веке. Пару часов я с ней созванивался и все в ателье отлично. Даже ткани от новых партнёров пришли — бархат из Флоренции, если ты забыла. И да, твой шкаф всё ещё ломится от эскизов, которые никто, кроме тебя, не понимает. Всё на своих местах.

Я медленно выдохнула. Слёзы облегчения подступили к глазам.

— Спасибо… ты… я испугалась, правда. Я просто забыла, что не в Лондоне, и вдруг…

— Ты в Грейстоуне. В каком-то замке. С капо-мафиозо и его мамой, которая, вероятно, печёт пироги с отравой. Всё логично, — весело пробормотал он. — Ты заслужила отдых, Лия. Хотя бы один вечер без паники. Прими ванну, выпей вина и, ради всех швейных машин в мире, попробуй наладить контакт с Марко.

— Риз…

— Лия, отдыхай и не о чем не думай — сказал Риз и бросил трубку

Я скинула одежду и шагнула в ванную.

Тёплая вода обволокла тело, расслабляя каждый мускул. Я закрыла глаза, откинулась назад и позволила себе… не думать.

Только пена, аромат лаванды и нежный пар, который оседал на зеркалах и ресницах.

Минут через двадцать, когда пальцы начали сморщиваться, я неохотно вылезла из воды.

Обернуться? Нет.

Я терпеть не могла, когда ткань прилипала к коже.

Пусть тело дышит.

Я на цыпочках шагнула в спальню — и…

— А-а-а!

Я заорала, как будто увидела призрака, и мгновенно, с грохотом, отлетела назад в ванную, поскользнувшись на пороге.

— Чёрт! — выдохнула я, хватаясь за край дверцы и натягивая на себя первое попавшееся полотенце.

— Не знал, что моя жена — нудист, — лениво отозвался знакомый голос.

Голос, от которого кровь разогревалась быстрее любого кипятка.

Я выглянула из-за двери. Марко сидел в кресле у окна, в тени, в своей чёрной рубашке, с растёгнутыми первыми пуговицами. В руках бокал с виски. Лёд приятно позвякивал. В глазах — улыбка. Насмешка. И что-то другое. Хищное.

— Что ты тут делаешь?! — прошипела я, всё ещё в шоке, закутываясь плотнее.

— Как это что? — он откинулся на спинку. — Это моя спальня. Точнее… наша.

— Что ты имеешь в виду — наша? — я щурилась, будто это могло изменить реальность. — Джулия… твоя мама сказала, что это моя спальня.

— Она имела в виду: теперь ты — хозяйка этого дома. И можешь распоряжаться пространством. Вместе со мной, — небрежно ответил он, потягивая виски.

— Ты что, тоже собираешься тут… спать?

Он кивнул. Уверенно. Спокойно. Как будто говорил о чём-то само собой разумеющемся.

— Разумеется.

— Нет. Нет-нет-нет! — я сделала шаг вперёд, полотенце скользнуло, и я в панике перехватила его на груди. — Ты не можешь тут спать!

— Почему? — он вскинул бровь, откровенно развлекаясь. — Я женат. У меня есть кровать. А ты — моя жена. Всё сходится.

— Нет, — я махнула рукой. — Нет! Ты… иди спи в гостевой, или в кабинете, или вообще на диване, где угодно! Тут только я.

Мне нужно пространство.