Кто твой папочка - Бриттани Николь

Сердце колотится, руки трясутся. Надо бежать. Сейчас же.

Я делаю еще шаг назад, но задеваю голенью коробку и спотыкаюсь. Не останавливаюсь. Не могу. В голове только образ этих гадких тварей, ползущих по моей коже.

Полуспотыкаясь, полуползя, я взбираюсь на коробку, потом перепрыгиваю на складной стол. Он не выдерживает моих резких движений — я соскальзываю с другого края и падаю на грязно-золотой ковер.

— Черт, черт, черт! — бормочу, почти плача.

Кто знает, что может ползать по этому ковру? Но чтобы встать, придется повернуться к копиру лицом — а я не могу.

— Лола? — раздается за спиной.

Я вскакиваю, решив, что лучше стоять, чем лежать, и тут же врезаюсь в чью-то твердую грудь.

— Осторожно, — Кэл мягко хватает меня за руку. — Что случилось?

Я мгновенно обхожу его кругом, ставя его между собой и копиром.

— Там… это… и фу! — заикаюсь я, дрожа всем телом и размахивая руками.

Меня снова пробирает дрожь. А вдруг я оставила крышку открытой? Они уже, наверное, ползут наружу… и прямо на меня!

— Что?

— Оно заражено, — я снова пячусь, но он удерживает меня легким касанием руки.

Он склоняет голову, ловит мой взгляд и мне становится чуть легче. Осмотрев меня с ног до головы, он отпускает и поворачивается к копиру.

Я хватаю его за руку.

— Не дай им сбежать. Нам не нужны личинки повсюду!

— Личинки? — губы Кэла сжимаются в прямую линию. Выражение — смесь недоверия и… желания рассмеяться? — Лола, личинки не живут в копирах.

— Ха! — я тычу пальцем в старую машину. — А я утверждаю обратное. Там их тысячи!

Кэл вырывает руку и идет к машине.

— Нет. Нет-нет-нет! — я не могу заставить себя приблизиться, чтобы остановить его.

Он поднимает крышку, и тут же с воплем отскакивает назад.

— Черт побери!

— Я же говорила! — торжествую я.

В этот момент дверь позади нас звякает колокольчиком.

— Блин, — выдыхаю я, оборачиваясь.

Только не клиент. Мы не можем позволить кому-то увидеть это… Кто наймет юриста, у которого в офисе целая колония личинок?! Хотя… для уголовного адвоката это могло бы стать фишкой.

— Уже поздно, я все вижу, — печально качает головой Мадам Эсмеральда, ничуть не удивленная и не напуганная нашей паникой. — Я ведь предупреждала насчет крышек.

Я, все еще пытаясь отдышаться, таращу на неё глаза.

— Что?

— Я же говорила тебе на прошлой неделе — не поднимать крышки.

— Ах да… — действительно, говорила.

— Вы пугающе точны, — произносит Кэл, который, хоть и отбежал от копира, всё равно держится так, чтобы стоять между мной и этими тварями.

Он не сводит глаз с её кольца — змеи с зелеными камнями в глазницах, будто загипнотизирован.

Интересно, где она его купила? На «Амазоне»? Может, и мне стоит приобрести такое, чтобы держать Кэла в узде.

— Твой отец говорил то же самое, — заявляет она, проходя мимо нас. — А где твой брат? Мне нужно подписать какие-то бумаги для моего жилья.

Кэл кивает в сторону кабинета Салли. Мадам Эсмеральда плавно проплывает мимо нас, а Кэл вдруг дергается, налетая спиной на мой складной стол и опрокидывая две стопки бумаг на пол.

Черт. Мне срочно нужен нормальный стол.

Я только открываю рот, чтобы его об этом «убедить», но он резко разворачивается, пятясь так, что его зад упирается в стол, и таращится в сторону, куда ушла Мадам Эсмеральда.

— Думаю, она ущипнула меня за задницу, — ошарашенно шепчет он.

Я фыркаю.

— Думаешь? Если бы это сделали со мной, я бы точно знала наверняка.

Он оглядывается через плечо на собственную задницу, потом снова переводит взгляд на меня — на лице растерянность.

— Может быть?

Над нами снова скрипит потолок, разрезая тишину. Я поднимаю глаза — наверху-то никого нет.

— И еще, — серьезным тоном говорит Кэл, — мне кажется, у нас здесь призрак.

Вздыхая, я падаю на свой стул.

Вот так теперь выглядит моя жизнь: чудаковатая ясновидящая, хватающая за зад, копир, кишащий личинками, и начальник, который верит в призраков.

Черт бы побрал Терри и его гениальные идеи.

— О, знаешь что? — Кэл вдруг оживляется, его лицо озаряется привычной яркой улыбкой. — Я знаю, как это исправить. — Он протягивает мне маленький бумажный пакет, отчего мой столик опасно покачивается. — Один круассан из «Стелла'с» и айс-кофе.

Я осторожно заглядываю внутрь — и меня тут же окутывает божественный запах масла и ванили, смешанный с крепким, манящим ароматом эспрессо.

— Ты… — я поднимаю на него взгляд. — Ты принес мне кофе?

— Всё, что захочет Лола, — напевает он раздражающую строчку из песни.

Обычно эти дурацкие слова в его исполнении действуют на меня как наждачка по нервам. Но сегодня они звучат мягче. Почти так, словно он пытался быть милым, а не докучливым.

Я изо всех сил стараюсь сдержать улыбку, но губы сами предательски подрагивают вверх.

— Спасибо.

— Тут всего квартал от школы, — поясняет он, раскачиваясь на пятках.

В груди распускается тепло.

— Ну как прошел первый день?

— Ох, — он смущенно опускает голову, и мне кажется, его щеки слегка розовеют. — Я так нервничал, что даже не смог позавтракать. Но, думаю, у Мерфи все прошло нормально. — Он достает телефон и, сделав пару свайпов, показывает мне примерно семнадцать тысяч фотографий Мерфи — от момента пробуждения до того, как он входит в здание школы, где виден только его новый синий рюкзак с серебристыми вставками.

— Спасибо большое! — раздается голос Мадам Эсмеральды, выходящей из кабинета Салли.

Кэл мгновенно отходит назад и прижимается к стене, словно защищает свою многострадальную пятую точку.

Потолок снова скрипит, и я машинально поднимаю глаза.

— О, не обращайте внимания на Себастьяна, — Мадам Эсмеральда машет рукой. — Он просто очень шумно ходит, привыкнете. — И уже торопится к двери. — И не переживай, Ло, сегодня единственным сюрпризом станет божья коровка.

В груди стынет страх.

— Подожди! Что? Когда? — кричу я ей вслед.

Поздно. Она уже ушла. Пульс учащается, я осматриваю комнату, стараясь не смотреть в сторону копира.

Салли и Брайан клялись, что дезинсектор полностью избавил офис от этих красных тварей с черными точками. Хотя, конечно, про тысячу личинок он тоже «забыл».

— Видишь что-нибудь? — спрашиваю я, напряженно оглядываясь.

— Что именно? — удивляется Кэл.

— Божьих коровок, — слово дается мне с трудом, я почти вздрагиваю, произнося его.

— Нет, но они же такие милые, — лицо Кэла светлеет, он тоже начинает осматривать комнату, словно надеясь их найти. — Я их обожаю.

— Они ужасны! Эти глаза? Они всегда что-то замышляют. Мелкие, бусинки. Они гадят на всё подряд. Представь, что ты ходишь весь день с какашками божьей коровки на руках, на