Проданная его светлости - Лиззи Голден

Я-то могу вырваться, убежать, но кто знает, может, он обладает сильной магией, несмотря на болезнь? Набросит на меня аркан, притянет к себе и не вырвешься…

И толку, что на колесах. Я, которая без навыков боевой магии, все равно слабее его.

Такой бестолковый у меня дар. Никто всерьез не воспринимает.

Разве что могу подраться с этим… Фабианом. И то в шутку.

— Х-хорошо, как скажете, — немного заикается маг и отодвигается от меня бочком. Наверное, громко все-таки крикнула. — Гости, попрошу освободить зал…

— А пир будет? — спрашиваю в надежде хоть как-то себя утешить. Да и вообще с этим побегом забыла даже позавтракать. Как проснулась, ноги в руки — и вперед.

— Именно для этого и просят освободить зал, чтобы пройти на кухню, — говорит герцог. Мне кажется, или он едва сдерживает улыбку?

— Я прослежу за тем, чтобы вы нормально поели, — завожу руки назад, стараясь букет фиолетовых роз как можно дальше от носа. Этот сладковато-пряный запах… так розы не пахнут. Они ненастоящие. Здесь все ненастоящее.

Разве что еда… вот на нее вся надежда.

— И что теперь? — спрашиваю я, когда гости… то бишь, слуги покинули зал во главе с магом.

— Что теперь? — непонимающе поднимает на меня глаза тот.

— Что я должна делать? Как себя вести? Может, мне лучше самой вас поцеловать, прежде чем вы принудите меня?

Отчаяние, которое я сдерживала до сих пор, прорывается наружу. Плохо понимая, что делаю, шагаю к герцогу, наклоняюсь к нему…

— Нет. — Меня отодвигают от себя сильной рукой. — Я тебя об этом не просил.

— А мне каждый раз ждать приглашения, да? Ах, как я забыла, — всплескиваю руками и прохожусь перед ним, — я же всего лишь купленная вещь, которая должна молчать и выполнять свои… функции! Так же молча и покладисто. Да?

— Рианна, перестань. — Во взгляде герцога что-то загорается.

— Что я должна перестать делать, Фабиан, что?

Его глаза темнеют еще больше.

— Для начала — называть меня по имени.

— Ах, вам значит можно, а мне нельзя? — распаляюсь все больше. — Кажется, вы кое-что забыли. Например, то, что с этого момента я тоже — герцогиня.

— Это фиктивный брак. — Его глаза сверкают. — Жаль, что до сих пор ты этого не поняла.

На мгновение теряю дар речи.

— Значит, вы забираете меня, платите золотом, — тихо начинаю я, позволяете своим слугам ко мне относиться, будто я тоже мешок — только с дерьмом. Потом привязываете меня к себе, но не по-настоящему — понарошку… зачем? Зачем это вам нужно? Проявить свою власть хоть в чем-то, потому что больше ни на что не способны?

Да, грубо. Но не могу остановиться.

— И все же, я ваша жена. Что там этот старик вещал? Значит, у нас не должно быть никаких секретов. И для начала вы мне ответите, почему не хотите быть здоровым?

— Ты забываешься, — опасно шепчет он.

— А что, набросите на меня магический ошейник, как и ваши слуги? Я, знаете, за это время пребывания здесь почти привыкла к такому… А может, все-таки спуститесь со своих небес к простым смертным и разрешите подарить свадебный поцелуй? — приближаюсь к нему. — Или… — наклоняюсь ниже, — может, покажете своей женушке, что вы здесь так усердно прячете?

С этими словами срываю перчатку с его правой руки.

На миг перестаю дышать.

Это… это не рука. Это нечто похожее на руку, точнее — форма пальцев, кисти, но все какого-то белесо-голубого оттенка с черными прожилками вместо вен.

Какое-то время просто ловлю ртом воздух и растерянно смотрю на этот ужас.

— Не для слабонервных, правда? — слышу звенящий от негодования голос герцога, и это приводит меня в себя. — Верните перчатку… ваша светлость, и… постарайтесь забыть то, что видели.

— Сначала вы мне скажете, что это такое, — сжимаю перчатку в руке и отхожу на шаг. И меня даже не смущает, что этот маленький кусочек ткани был надет на… вот этом. Целители не слишком брезгливы, это факт.

— Ничего особенного, укус бездонника, — отвечает тот, спустя некоторое время, когда понял, что перчатку не отдам, пока не услышу правду.

— Бездонника? — удивляюсь я. — А они что… кусаются? И вообще, какие они с виду? Всегда интересно было узнать…

— Ничего интересного, — с нажимом произносит тот и подъезжает ближе, а я отхожу. — Лучше никогда с ними не сталкиваться. Эффект от проклятия необратим. Я чудом выжил.

Его голос затихает к концу.

— Но… — пытаюсь что-то сказать, что-то умное, но голова пуста, только плакать хочется, а это уже ни к месту. И так сегодня весь пол бального зала слезами залила. — Я могу исцелять… все что угодно. Я вылечу вас, да, — уже твердо заявляю я. — Несмотря даже на то, что сегодня вы разрушили мою жизнь.

— Не трать силы понапрасну. — Его глаза будто постепенно покрывает невидимая матовая пелена, из-за чего взгляд становится безжизненным. — Я не врал, когда говорил, что это не лечится. Просто забудь.

Вместо ответа подношу ему перчатку. А потом решаю надеть сама. На ту самую ужасную руку. Но тот вырывает у меня перчатку здоровой рукой.

— Не прикасайся ко мне.

Но от того, что слишком крепко держала перчатку, не удерживаюсь на ногах и лечу вперед. Хватаю за его плечи. На миг наши лица оказываются очень близко друг от друга, и я слышу едва уловимый аромат хвои и свежего леса, идущего от его волос. Повинуясь внутреннему порыву, прикасаюсь к его густым темно-каштановым волосам. Наощупь они мягкие, даже нежные, что хочется гладить, сжимать в пальцах и…

Быстро отстраняюсь. Сердце колотится, а в груди поднимается знакомое жжение.

— Я не исцелю вас без вашего ведома и согласия. — Мой голос звучит сухо и безжизненно. — Так… так не работает, понимаете? Разве что с животными… но они всегда хотят жить и быть здоровыми.

— Я знаю, — тихо и хрипло говорит он.

Становлюсь к нему полубоком, потому что нет сил больше на него смотреть.

— Какой же вы дурак, герцог Айрон, — с чувством говорю я, разглядывая свои руки, а еще — оброненный на пол букет. — Вы