Летний сад - Полина Саймонс

А резолюция по Тонкинскому заливу была втихую принята. Военные части Соединенных Штатов мало-помалу садились в самолеты и направлялись в Юго-Восточную Азию.

В последние девять месяцев Александр разговаривал со всеми знакомыми в военной разведке и в недавно созданном Разведывательном управлении Министерства обороны, пытаясь найти для Энтони место, соответствующее его талантам, которое удовлетворило бы требование к действительной службе и – что было куда важнее – было бы в Соединенных Штатах. Наконец, четыре недели назад директор Разведуправления сказал, что мог бы принять Энтони в его особый штат. Он бы отчитывался непосредственно перед главой департамента, став непосредственным связным с военной разведкой других стран. И официальное предложение пришло Энтони две недели назад.

Долг, честь, страна – это слова, с которыми вы живете. Дуглас Макартур, освободитель Филиппин, Японии, человек, который за одну ночь изменил ход корейской войны и спас Южную Корею, Верховный главнокомандующий союзных сил, стоял перед вами три года назад на этой самой трибуне и говорил вам, что всю свою взрослую жизнь он слышал магический голос боевой трубы, далекий стук барабанов, но, когда придет пора умереть, его последней мыслью будет «Воины, воины и воины. Долг, честь, страна». И пусть это будет вашей первой мыслью так же, как и последней.

Энтони стоял перед ними – такой высокий, широкоплечий, черноволосый и темноглазый… Он во всех отношениях был сыном своего отца, кроме одного: у него были губы матери. Мужчине не нужны пухлые губы, как у нее, чтобы привлекать к себе внимание, – но у Энтони они были такими. Он был молод, идеалистичен, прекрасен. Он был потрясающим.

И Татьяна, и Александр опустили голову. И хотя ребенок теперь был почти таких же размеров, как ее огромный муж, Татьяна видела перед собой малыша Энтони, которому было всего пятнадцать месяцев, круглощекого темноволосого малыша, сидящего в их нью-йоркской квартире, жующего ее круассаны, и его пухлые ручонки были сплошь в крошках и масле. Он улыбался ей, показывая четыре молочных зуба, он сидел в их одинокой квартире без своего папочки, который в крови и грязи сражался со штрафным батальоном на реке Висле. И она гадала, что видит перед собой Александр.

Александр спросил:

– Энт, так что же ты решил?

Энтони посмотрел лишь на свою осторожно моргнувшую мать:

– Это предложение из Разведуправления замечательное, па. Я знаю, ты пытаешься помочь. И я это ценю. Но я его не приму.

В 1903 году военный министр сказал выпускному курсу Вест-Пойнта, где первым был Дуглас Макартур: «Прежде чем покинуть армию, вы будете вовлечены еще в одну войну. Подготовьте вашу страну». И то же самое я говорю вам сегодня.

Глубоко вздохнув, Энтони отвел взгляд от родителей:

– Я поеду во Вьетнам.

Сегодня в наших ушах звучат зловещие слова Платона: «Только мертвые увидят конец войны».

В белой кухне повисла тишина. Где-то в другой части дома хлопнула дверь. Двое детей бежали, бежали…

Татьяна промолчала. Александр промолчал, но она ощущала его за своей спиной, чувствовала, как он сжался.

– Ладно, ребята, – сказал Энтони. – После того как я пережил зверские испытания кадетов и моего сержанта по строевой подготовке Короля-Зверя, вы действительно думаете, что я буду сидеть где-то за столом в Разведуправлении?

Он говорил таким пресыщенным тоном, так небрежно. Он мог себе это позволить. Ему был всего двадцать один год. Им тоже когда-то было по двадцати одному.

– Энтони, не глупи, – сказал Александр. – Ты не будешь сидеть за столом. Это же военная разведка, видит бог! Это поддержка активных боевых действий.

– Как раз в том и дело, па, – я не хочу поддерживать. Я хочу сражаться.

– Не будь… – Александр остановился, понизил голос. – Не будь глупцом, Энтони…

– Послушай, все уже решено. Я говорил с Томом Рихтером. Все решено.

– Ох, так ты говорил об этом с Рихтером! – Теперь Александр не пытался сдержаться.

– Он хочет рекомендовать меня во Второй воздушно-десантный дивизион группы А, – пояснил Энтони. – Сначала к ним, а на следующем этапе он сможет перевести меня в войска специального назначения.

– На следующем этапе? – недоверчиво повторила Татьяна.

Никто не шелохнулся.

– Мама, папа, вы ведь знаете, что мы воюем, так?

Татьяна опустилась на стул, положила руки на кухонный стол, ладонями вниз. Руки Александра легли на ее спину, на ее плечи.

– Мам, да ладно.

– Чертовски поздно уже успокаивать твою маму, – сказал Александр. – К чему этот спектакль, Энт? Почему было просто не сказать нам сразу после выпуска, во «Временах года»? Рихтер уже явно все знал… Почему ты и нам не сказал?

Голос Александра звучал просто безумно, но он крепко прижимал ладони к плечам Татьяны.

Она понимала, что ему это нужно, чтобы успокоиться, но успокоить себя она не могла. Татьяна нуждалась в его руках.

– Энтони, пожалуйста, – прошептала она. – Ты не должен никому ничего доказывать…

Энтони был таким высоким, его карие глаза так сверкали, волосы были такими черными… И он был так невероятно молод.

– Я никому ничего не доказываю, – возразил он. – Это нужно мне самому.

Татьяна и Александр подавленно смотрели на сына, а он, не в силах выдержать их полный страдания взгляд, отвел глаза.

– Я выпускник Вест-Пойнта. Эйзенхауэр, Грант, Джексон, Паттон… Макартур, видит бог! Я закончил школу, рождавшую воинов. И чего вы от меня хотите? Как вы думаете, чего ради я закончил военную академию?

– Чтобы получить первоклассное образование, – ответил Александр на риторический вопрос сына. – Военная разведка – это разработка стратегии и планирование, это поставка оружия в Юго-Восточную Азию. Ты свободно говоришь на русском. Два языка для обработки советских документов, чтобы иметь представление о масштабах их поддержки Северного Вьетнама, Патет Лао в Лаосе… Ты можешь работать на всю централизованную армейскую разведку Соединенных Штатов. Это невероятная возможность.

– У них для этого уже есть ты, – возразил Энтони. – Займи место, пока возможно. А я не собираюсь сидеть и анализировать данные.

– Ты чертовски невероятен, ты сам знаешь.

– Тсс! – пробормотала Татьяна.

И руки Александра соскользнули с ее плеч.

– Я не собираюсь снова с тобой спорить, – сказал Энтони Александру. – Я не намерен этим заниматься. И я не намерен провести в этом доме два следующих месяца, ссорясь с тобой. Я уеду прямо сейчас и вернусь в Нью-Йорк, если здесь моя жизнь будет именно такой.

– Энтони! – вскрикнула Татьяна.

– Так езжай! – закричал Александр. – Убирайся к черту отсюда! Кто тебя держит?

– Александр! – закричала Татьяна. –