Невеста-сорванец - Кэтрин Коултер

Любовь — это всеобщая мигрень.

Роберт Грейвз

Джеймс присмотрелся, покачал головой, оглядел всех дам, находившихся в этот момент недалеко от приближавшейся девушки. Кто это неземное создание с легкой, почти летящей походкой и звонким смехом?

Нет, это не может быть Корри Тайборн-Барретт! Не эта красавица с волосами цвета ярких осенних листьев, забранными в высокую прическу, с массой буколек, спускающихся на прелестные маленькие ушки, в которых поблескивали крошечные бриллиантики. Ладно, может, это и Корри, но…

Его взгляд упал на ее груди… да-да, именно груди. У нее, оказывается, есть груди! Каким образом ей удавалось скрыть от него свою истинную сущность?

Он вспомнил ее бриджи, потрепанную шляпу и вздрогнул.

Девлин что-то говорил, а она улыбалась. И выглядела свежей и невинной — ребенок, не ведающий о порочности мира. Джеймс понял, что просто обязан предупредить ее насчет Девлина.

— Здравствуй, Джеймс.

— Здравствуй, Корри. Девлин, это вы купили гнедого мерина Маунтджоя?

— Совершенно верно.

— Гнедого мерина? — оживилась Корри. — Гунтера?

— Да. Прекрасное приобретение для моих конюшен. Он любит гоняться за лисами по ночам, ну не забавно ли?

— Полагаю, — кивнула Корри, — хотя в любое время готова поставить на лису.

Девлин рассмеялся.

Джеймс шагнул вперед, тесня чужака, вторгшегося во владения, которые он считал своими. Тон его был агрессивным:

— Вероятно, Корри успела объяснить вам, что я знаком с ней с тех пор, как ей исполнилось три года. Можно сказать, я знаю ее лучше, чем планеты на небе, а в астрономии я разбираюсь прекрасно. И естественно, я всегда присматривал за ней.

— Но может, она захочет поохотиться со мной, как по-вашему?

— Нет, у нее куриная слепота, — бросил Джеймс, устремив взгляд прищуренных глаз на бледное лицо, но тут же улыбнулся и предложил Корри руку. — Не хочешь потанцевать со мной?

Корри проигнорировала его и ослепительно улыбнулась Девлину Монро.

— Благодарю, милорд, за чудесный танец.

При виде ответной улыбки Девлина Джеймсу до смерти захотелось всадить кулак в это бледное смазливое лицо.

— Может, уделите мне еще один вальс, немного позже? — спросил Девлин, вполглаза наблюдая за Джеймсом.

— О да, с удовольствием, — согласилась девушка, поворачиваясь к Джеймсу. Тот, нахмурясь, наблюдал, как Девлин исчезает в толпе. — Что все это значит, Джеймс? Ты был груб с Девлином. Он ничего такого не сделал, только танцевал со мной и развлекал, как мог.

Но Джеймс не ответил, глядя куда-то вдаль, поэтому Корри предоставилась прекрасная возможность вволю рассмотреть его.

Если она выглядела на редкость хорошо, Джеймс казался сошедшим на землю полубогом. Каждая черта его лица была словно выписана великим художником.

Глаза в сиянии свечей бесчисленных люстр казались густо-фиолетовыми.

— У тебя галстук сбился, — шепнула она, беря его под руку и глядя не на него, а на стайку девиц, направлявшихся к ним. О Господи, что, если они растопчут ее и увлекут Джеймса за собой?

Они остановились, только когда Джеймс вывел ее в центр зала.

— Я бы попросил тебя поправить галстук, — пробормотал он, — но, боюсь, ты вряд ли владеешь этим искусством.

Ей хотелось обругать его, поцеловать, а может, даже повалить на пол и укусить за ухо, поэтому она принялась дергать за галстук и так и этак, делая вид, что расправляет его.

И все это время Джеймс смотрел на нее со странной улыбкой.

— Прелестное платье. Полагаю, мой отец выбрал фасон и ткань?

— О да, — обронила она, не сводя глаз с чертова галстука, который никак не хотел приходить в прежнее, нормальное состояние.

— Предполагаю также, что отец посчитал вырез слишком низким?

— Да, он долго скрежетал зубами и заявил, будто вырез настолько огромен, что едва не доходит до колен, и хотел поднять его повыше, как он обычно делает с платьями твоей матушки, но тут вмешалась мадам Журден, указав, что он не мой отец и что столь странная мания закрывать женский бюст не выдерживает никакой критики.

Корри оставила в покое окончательно измятый галстук и легонько провела кончиком пальца от его плеча вниз.

— Прекрасная ткань, Джеймс. Почти такая же, как моя.

— О нет, этого быть не может. Ну что, мой галстук теперь в порядке?

— Естественно.

— Я полагаю, ты научилась вальсировать?

— Но ведь тебя не было рядом, чтобы меня научить.

— Нет. Пришлось ехать в Лондон. У меня были здесь дела.

— Какие именно?

— Тебя это не касается.

Он обвил рукой ее талию, коснулся спины, и она чуть не выпала из своих туфелек.

— Повнимательнее, Корри, — велел он, как только заиграла музыка. Джеймс закружил ее, и она едва не лишилась сознания от волнения и блаженства.

— О, как замечательно! — засмеялась она, а Джеймс продолжал вести ее по паркету, и широкая юбка развевалась, а белое так красиво смотрелось на фоне его черных брюк!

Она уже задыхалась, когда он наконец замедлил темп.

— Джеймс, — едва пробормотала Корри, — пусть ты и не способен ни на что полезное, все же, нужно признать, вальсировать умеешь превосходно.

Он улыбнулся прямо в это сияющее лицо, с которого давно облетела рисовая пудра. Лицо, которое он знал не хуже собственного. Вот только груди… груди увидел впервые.

Одна длинная прядь почти выбилась из прически.

— Продолжай двигаться, только помедленнее, — не раздумывая велел он, осторожно возвращая деревянные шпильки на прежнее место и закрепляя одну из полудюжины белых роз. — Ну вот, теперь все как надо.