Эй, смотри не влюбись! - Катя Саммер

- Ты уверен? 

Гайка останавливает меня, когда я, выслушав условия старта, финиша и всей гонки, собираюсь сесть в машину. Она сохраняет дистанцию между нами, не осмеливается подойти ближе, но я чувствую, как тянется ко мне. 

Или я это выдумываю?

- Порву их для тебя.

Нет, не показалось. В ее глазах мелькает что-то вроде хищного восторга вперемешку с острым беспокойством. Из-за меня. Не вижу других претендентов. И эта хрень неожиданно… радует?

Соперники сильные. А еще хитрые – так и пытаются подрезать, спихнуть с трассы на каждом повороте. Обгоняют, но уже через полкруга снова целуют меня в зад. Я ведь тоже не обещал играть честно. 

Почему я люблю дрифт, потому что самое главное здесь – контроль. Контроль не только над машиной, а, прежде всего, над собственными эмоциями и движениями: выверенные нажатия педалей, точное вхождение в повороты. Контроль над самим собой, к которому я стремлюсь без остатка. В дрифте даже скоростные характеристики играют не самую важную роль. Мало кому удается овладеть техникой на том уровне, какой имею я. Но парни, что снова уходят вперед, близки к этому. Близки. Но они не я.

Пройдя второй круг, я вырываюсь вперед. Мои движения ювелирно точны. Тело напряжено, но сам я спокоен. Даже когда слышу дикий визг шин. Их тачка уходит в занос, объезжает меня, и боковое стекло опускается вниз. Мозг подсказывает траекторию объезда, руки уже выворачивают руль, чтобы избежать столкновения. Но состояние покоя взрывает дуло пистолета, направленное мне прямо в лицо. 

Время возвращает бег. Я успеваю пригнуться, но теряю драгоценные мгновения и не удерживаюсь на трассе. Сношу ряд покрышек и сминаю правый бок. Всего секунда отчаяния и раздрая. Всего секунда, и злость закипает во мне, струится по венам, разгоняя в теле кровь. Я вижу, как желтый ниссан начинает движение, и вбиваю педаль газа в пол. 

Финиширую я первым, но мне плевать. На глазах ярко-красная пелена. Я хочу крови. Ухожу в занос и торможу перед самой трибуной, разогнав всех грид-герлз. Выпрыгиваю из тачки и несусь к тем уродам, что останавливаются рядом. Плевать, что они даже цепляют меня капотом. Едва открывается дверь, тащу ублюдка наружу и с ходу бью в морду.

Я не чувствую боли в руке, только сильнее стискиваю кулак. Все как в тумане. Меня оттаскивают от плюющего кровью куска дерьма.

- У него был ствол! Мать твою, ствол! – ору я Алексу и парням. 

Те меняются в лице, тотчас занимаю стойку. В стритрейсинге есть кодекс, как бы смешно не звучало. И есть свои табу. Оружие – одно из них. 

- Щенок, ты подписал себе смертный приговор! – размазывая по лицу кровь, выдает водила. 

Сзади подходит охрана, воздух накаляется. В свете малинового заката и ярких огней, освещающих трассу, картина напоминает кадр из фильма про гребаных гангстеров. 

- Победа у панамеры, - указывает в мою сторону Алекс, - ставка ушла. Есть возражения?

Парни на пределе. Нужна всего искра, чтобы развязать кровавую бойню. И я вижу, как ублюдок, которому помял рожу, толкает своих и собирается сделать шаг вперед.

Не успеваю сообразить, что происходит. Один лишь вжик, и на мне висит… Гайка? С ума сошла? Она дезориентирует. Сжимает вокруг талии ноги, сдавливает шею.

- Мой парень победил! – хохочет во весь голос. – Девчонки, правда, он бесподобен? Я бы даже сказала божественен! 

Фальшиво звучит, но явно старается. Сбоку доносятся одобрительные возгласы, на трек стекается толпа зевак. Давление спадает. Мудаки бросают убийственные взгляды, но отступают. Никому не нужны проблемы, а разборки с таким количеством зрителей, обязательно их повлекут.

- Не дыши, как Волан-де-Морт, - шипит на ухо Яся.

А я неожиданно для себя смеюсь. Все это было сильно, на грани. Все, как я люблю. 

Девчонка пытается слезть с меня, но я не даю. Подкидываю выше и сжимаю упругую задницу. Она сама залезла в паутину.

- Отпусти, - требует.

Ее лицо так близко.

- Твой парень выиграл, а ты даже не наградишь его поцелуем?

- Извращенец, тебе только это и нужно.

Она начинает брыкаться, и я все же ставлю ее на землю. Тотчас отскакивает от меня на полметра. 

- Больше не будем связываться с ними, попрошу парней, они справки наведут, - говорит Алекс и передает толстую пачку денег. 

- Здесь больше.

Даже навскидку заметно. Как минимум вдвое больше обговоренной суммы.

- Они много поставили на себя. Пусть будет. За непредвиденные риски. Не люблю беспредел.

Когда подхожу к Ясе, та напрягается. 

- Надеюсь, это того стоило, - отдаю деньги.

Она берет робко, но затем прижимает к сердцу со словами благодарности.

Я отвлекаюсь, когда ей звонят. Болтаю с ребятами, посылаю девчонок, которые сейчас совсем не в тему лезут, но то и дело поглядываю в ее сторону. И даже не удивляюсь, когда, нахмурившись, Яся шагает ко мне.

- Последний раз и все, - заявляет она.

- Что все?

Точно удар под дых. Это «все» из ее уст звучит слишком резко, я не готов… что? Отпустить ее? 

Она шевелит губами, а я внезапно осознаю, что мозгоправ был прав. Я подсаживаюсь на крючок и впадаю в зависимость. Потому что рядом с Ярославой не чувствую себя мусором, выброшенным на берег. 

- Что? – еще раз, как попугай, переспрашиваю.

- На базу сможешь съездить со мной? У знакомого день рождения. 

- Знакомого? 

Гайка выдыхает и изображает на лице вселенские муки. 

- Да, у Кости. Там будет Лёва. С Дианой вроде бы. Я ничего не понимаю. Ты что-то знаешь об этом?

Верчу головой, не в силах оторвать глаз от ее пухлых губ. 

- Пожалуйста. Ты для меня столько сделал, но… в последний раз, обещаю. Мы расставим все точки над «i» и…

Она не договаривает. А я понимаю, что эгоистично хочу быть с ней хотя бы еще немного. Растянуть собственное спокойствие, время без одиночества, что разъедает насквозь.

- Твой поход к мозгоправу стоил мне пятьсот тысяч, - улыбаюсь ей. – Ты же понимаешь, что за базу не расплатишься, да?