Анатомия обмана - Наталья Андреевна Букрина

паковать чемодан. В общежитии отыграли первую свадьбу. Разглядывая наряд невесты, Мила рисовала в воображении собственное торжество. Никакой пошлой традиционности. Ее празднику будет присущ тонкий вкус и благородный изыск – избраннице внука народного художника страны пристало блистать. Никаких кукол, лент на бампере и традиционной фаты. Строгое, но элегантное платье с воздушным шлейфом, нежный венок из садовых ромашек в прическе, сережки непременно из живых цветов, букетик белоснежных колокольчиков в руках и ажурные перчатки. Последний атрибут обязателен и обсуждению не подлежит. Такого изысканного наряда ни у кого еще не было. На зависть всем она и здесь будет первой. Мила нашла карандаш и тщательно прорисовала каждую деталь. День клонился к вечеру. Пора было идти на встречу с Верой Богдановной – близился юбилей ее отца, приходилось планомерно обходить комиссионные магазины. Выбрать подарок народному художнику было архисложно. И дело было вовсе не в недостатке средствах. С ними проблем как раз не было. Главная задача – угодить вкусу мастера – казалась недостижимой. Дорогие безделушки Богдана Тимофеевича откровенно раздражали, а выбрать достойный подарок никак не получалось. За долгие годы жизни художник окружил себя всем необходимым и любую новизну принимал в штыки. Дочь который месяц ломала голову. В этом деле Мила не могла быть советчиком. Она покорно сопровождала будущую свекровь, вежливо поддерживая беседу. До приезда Федора оставались считанные дни. Внук обещал устроить деду долгожданный сюрприз. Сердце Милы билось в трепетном предчувствии. Она позвонила домой и намекнула родителям на возможный приезд именитых гостей и связанные с ним приятные неожиданности. Дочь просила так же узнать, найдется ли время у лучшей портнихи района, чтобы выполнить срочный заказ. Леся не на шутку разволновалась и собралась в дорогу. Григорий с трудом удержал ее, заверив, что Мила – девочка обстоятельная и с бухты барахты не доставит им неприятных проблем. Пришлось поверить ему на слово.

Миле не нравилось, что вход в общежитие был украшен в гавайском стиле. Безумно яркие цветы невпопад чередовались с огромными разноцветными шарами. Она предпочла бы умеренные народные мотивы, но времени на подготовку к свадьбе было катастрофически мало, и соседки пошли по пути наименьшего сопротивления. Рулоны гофрированной цветной бумаги оказалась дешевле других аксессуаров и легко поддавалась рукоделью. В холле играл магнитофон. Дефицитные записи зарубежной эстрады Милу тоже раздражали, но однокурсниц это, похоже, совсем не смущало. Они лихо отплясывали в ожидании приезда жениха. Тачанка с букетом цветов в руках потешно пританцовывала и ежеминутно выглядывала на улицу. Мила смотрела на часы. Родители опаздывали, и она боялась, что они растеряются в незнакомой толпе. «Едет! – радостно сообщила вахтерша. – Девочки, задайте жениху жару!» У крыльца затормозила украшенная свадебными ленточками машина с куклой на капоте. Милу перекосило – почему все зацикливаются на элементарных атрибутах. При виде молодого человека с лентой «Свидетель» через плечо она спряталась в комнате. В холле началось волнение. Подружки невесты дружно загородили вход. Парень протянул им коробку конфет.

– У нас знатный купец. А у вас, говорят, ладный товар. Не покажете ли?

– За просмотр деньги берут, – пошли в атаку барышни.

– Нет проблем! Берите! – парень достал из кармана горсть пятаков.

– Наш товар куда дороже! – хором пропела толпа.

Свидетель протянул им коробок от леденцов с монетами большего достоинства.

– Мало! – запротестовали студентки.

При виде рубля девушки оценивающе переглянулись, но не отступили с завоеванных позиций. Молодой человек вернулся к машине, открыл багажник и достал увесистый холщевый мешок с монетами. Девушки, приседая под тяжестью дара, расступились. Юноша шагнул в холл и оглянулся в поисках невесты.

– И где же ваш товар, красны девицы?

– А где ваш купец, добры молодцы?

– Купец в машине, – парень кивнул в сторону улицы.

– Товар в комнате, – девушки указали на дверь. – Отдадим лично в руки!

Дверца машины открылась, из нее появились ноги в щеголеватых лакированных туфлях. Свидетель улыбнулся в ожидании ответных действий. Подруги невесты распахнули дверь в комнату, где за воздушным тюлем спиной к гостям стояла невеста. Приятель жениха удовлетворенно потер руки и залихватски свистнул. Под звуки импровизированного свадебного марша с огромным букетом и коробкой конфет в холл вошел жених в натянутой по глаза шляпе мушкетера, скрывавшей его лицо. Мила дала знак соседке. Та подтолкнула дверь, и она захлопнулась. Невеста спряталась за штору, на ее место встала подруга. Жених осторожно постучал. Дверь медленно приоткрылась. Молодой человек чинно снял шляпу, приблизился к избраннице, приподнял фату и изумленно ахнул. Вместо суженой перед ним была другая. С криками «Выкуп» девушки в холле завизжали от восторга. Парни из группы поддержки новобрачного выставили на стол несколько бутылок шампанского. Тачанка принесла поднос со стаканами. Из магнитофона зазвучал марш Мендельсона. Подружки хором стали скандировать: «Люда! Люда!» Мила одернула штору и подтолкнула невесту к выходу. Под крики «Горько!» молодые поцеловались и направились к машине. Время регистрации поджимало, опаздывать в ЗАГС не хотелось. После их отъезда веселье продолжилось. Танцуя, студенты пили шампанское и закусывали конфетами. Заметив у входа родителей, Мила бросилась к ним. Тачанка угостила Лесю и Григория шампанским. Те вежливо отказались.

– Вещи за колонной, – грустно сообщила Мила.

– Слава богу, едем домой! А то я грешным делом подумала, что это твоя свадьба, – смахнув со лба пот, призналась мать.

– Может, и нам пора ждать сватов? – пошутил Григорий, но, видя, что настроение дочери не располагает к веселью, обнял ее и подхватил чемодан.

Мила попыталась улыбнуться, но не сумела сдержать слез. Леся вывела ее на улицу и обняла. «Тебя кто-то обидел? – с угрозой в голосе наседала она. – Назови имя. Мы с отцом мигом разберемся». Григорий сочувственно посмотрел на дочь. Мила взяла себя в руки и выдавила затравленную улыбку:

– Я по дому и всем вам соскучилась.

Мать недоверчиво свела брови и посмотрела ей в глаза.

– Людка, не ври! Может, в какую беду угодила? Выкладывай, как на духу!

Страх, что дочь по неопытности могла залететь, неотступно терзал Лесю с той минуты, когда Мила стала на крыло. И если в школе ситуацию удавалось держать под контролем, после поступления в училище могло произойти все, что угодно. Воображение использовало только черные краски. Дочери Леся не доверяла. Взвинтив себя, она секундой уверовала в то, что Мила беременна и в беспомощности ломала голову над тем, удастся ли скрыть ее бесчестье от досужих глаз. Как по-тихому избавиться от ребенка, Леся не представляла и терзалась от предчувствия неминуемой катастрофы. «В сплетнях захлебнешься, позора не оберешься. Замарала дочь семью, вовек не отмыться», – стучало в висках. Всю жизнь Леся безуспешно пыталась вытравить