Ублюдки и стрелочники - Корали Джун

— Кто сказал, что я надела трусики? — ответила я, прежде чем успела подумать.

Что насчет признаков, по которым мы определяем нравимся ли мы человеку? Что в Хамильтоне было такого, что заставляло меня нервничать? Может мне просто нужно было с кем-то переспать? Бля.

Хамильтон облизал губы:

— А я вижу ты любительница подразнить, — прошептал он, проводя кончиками пальцев по моему бедру. — Я не могу тебя поцеловать, верно? Что насчет прикосновений, они тоже вне закона?

Я сжала трясущиеся ноги вместе и прислонила лоб к его груди.

— Перестань так делать, — прошептала я.

— Перестать делать что? — спросил Хамильтон, поднимаясь все выше по внутренней части моего бедра, все выше и выше.

— Хватит меня трогать, — сказала я.

Хамильтон обернул руку вокруг моей талии и ухмыльнулся.

— Я просто хочу проверить еще одну вещь, — прошептал он.

Его рука находилась в самом верху внутренней части ноги. Хамильтон прошелся пальцами вдоль темной ткани, которая скрывала мое чувствительное место. Моя юбка была полностью задрана, слава богу, что мы находились в моей квартире, а не в месте, где нас могли увидеть.

— Я хочу, чтобы ты остановился прямо сейчас, — хрипло попросила я.

— Твои мысли чертовски громкие, Лепесток, — произнес он и еще раз провел рукой вдоль ткани назад и вперед. Я сжала пальцами его футболку от этих приятных ощущений. — А еще, ты красивая маленькая врушка.

Он убрал руку, и безумие, которое поглощало меня всякий раз, когда Хамильтон прикасался ко мне, тут же исчезло. Мой телефон начал громко звонить, и я тоже отошла от него:

— Ты чертов извращенец, — выругалась я, достав из сумочки мобильник.

Черт, снова мама звонила.

— Ты собираешься ответить на звонок? — дразняще спросил он.

— Нет, идем.

У меня не было ни малейшего желания общаться с матерью, когда Хамильтон находился со мной в одной комнате, ну и к тому же, я все еще избегала ее. Он поднял обе брови.

— Ты не будешь переодеваться?

Наверно, мне стоило бы это сделать, но я чувствовала себя как-то странно, поэтому просто покачала головой.

— Что ж, тогда поехали, — ответил он, прежде чем схватил меня за руку и вытащил из квартиры.

Я заперла дверь, и мы спустились на парковку. Молча, он отпустил мою руку и уже самостоятельно продолжил идти к своему мотоциклу.

Одним ударом ноги, двигатель сразу же завелся.

Я серьезно задумалась над тем, чтобы остаться. Ночной воздух все еще был теплым, но по моей коже пробежал холодок.

Что же я творила?

Я одернула юбку и залезла на заднюю часть сидения его мотоцикла. Потом придвинулась к нему, чтобы весь мир не увидел мои черные, кружевные трусики. Черные, кружевные, промокшие трусики. Я обняла его за талию и прижалась щекой к его мускулистой спине, параллельно вдыхая его запах, пока у меня была на это возможность.

Когда он выехал с парковки, я уже практически забыла, что это неправильно, хотеть Хамильтона Борегара.

Глава 7

Местом проведения концерта была маленькая кафешка, расположенная недалеко от кампуса. Когда я вошла сюда, мне в нос сразу ударил запах травки и пота. Здесь было немноголюдно, но небольшая сцена в передней части была заставлена инструментами и различными проводами. Все это выглядело так, будто сейчас загорится. Хамильтон переплел наши пальцы.

— Давай выпьем чего-нибудь, — предложил он и потащил меня по паркету к бару, за которым стоял парень в топе.

— Бутылочку Пепси и скотч со льдом, пожалуйста, — заказал он.

Я подняла брови, мне абсолютно не нравилось то, что Хамильтон заказал для меня. И сразу же вспомнила о нашем разговоре на кухне. Но с другой стороны, мне не хотелось напиваться сегодня, я и так еле-еле могла контролировать себя трезвой, не говоря уже о том, что могло произойти, когда алкоголь будет в моей крови.

— Я слишком маленькая для тебя, — сказала я себе под нос, когда бармен поставил передо мной винтажную бутылку Пепси. Взяв бутылку в руки, я сделала долгий, медленный глоток, пузырьки приятно щекотали мое горло.

— Ага, — согласился Хамильтон и взял свой стакан в руки. — Слишком маленькая, слишком невинная, слишком запретная. Я думаю, это то, что меня в тебе и привлекает, — наконец, признался он.

— Ах, а я думала, что тебя привлекает мой внутренний мир, — ответила я и скрестила руки на груди, при этом все еще держала бутылку с Пепси сжатой в руке.

Хамильтон кинул пару купюр бармену и повел меня к дальней стене с десятками разных картин. Здешняя атмосфера была теплой, манящей и чувственной. Через динамики лилась джазовая музыка, Джесс удалось собрать не более пятнадцати человек в этом маленьком пространстве, а я все еще думала о словах Хамильтона.

Это то, что меня в тебе и привлекает…

Все это было больше похоже на фетишизм, чем на свидание.

Не то чтобы я хотела, чтобы это было свидание, но Хамильтон меня даже и не спрашивал — просто поставил меня перед фактом.

— О чем ты думаешь? — Хамильтон навис надо мной, его дыхание щекотало мне шею, пока он вдыхал мой аромат.

— Да так, ты не стыдишься того, что хочешь трахнуть свою племянницу. Но есть одна проблема — я этого не хочу, — слова покинули мой рот еще до того, как я смогла их обдумать.

— Хм, — ответил он, неистовая улыбка тронула его губы. — Итак, мы перешли к траху. Давай вернемся в твою квартиру, ты была даже против обычного поцелуя. И я уверен, тебе не нравится, что мы с тобой на свидании. — Я открыла рот, чтобы возразить, но Хамильтон приложил указательный палец к моим губам, тем самым давая мне понять, что мне нужно заткнуться. — А теперь ты обвиняешь меня в том, что я делаю что-то плохое. Интересно.

Я глубоко выдохнула, желая, чтобы меня убили прямо здесь и сейчас, и мне не пришлось бы видеть самодовольную мину на его идеальном лице.

— Я не хотела…

— Конечно, ты хотела этого. Ты не говоришь ничего из того, что не имеешь в виду, не так ли, Вера? Ты предельно уверена в тех вещах, которые говоришь, делаешь и хочешь. — Он облизал губы и сделал глоток своего напитка. — Скажи мне, Вера, ты развила чувство самосохранения со временем или это передалось тебе от матери?

— Не нужно сюда приплетать мою мать, — быстро ответила я.

Хамильтон улыбнулся, будто точно знал, за какие веревочки нужно тянуть,