Исключительно моя - Ника Орлова

Он делает глубокую затяжку и выпускает дым, глядя мне в глаза.

— Она умеет думать и анализировать, и, если успел заметить, с самоуважением у нее лады. Это твои дамы понимают, что, кроме денег и траха, они ничего не получат, и такое положение дел их устраивает. Янка другая, она бы никогда себя не продала, просто ради сытой жизни. Ты хоть понимаешь, бл*дь, что каждый раз она будет ложится с тобой в постель и понимать, что она отрабатывает?

— Мирон, не мороси. Так или иначе, я все равно бы ее трахал, зацепила. Но так даже лучше, не будет строить иллюзий. Все честно и на взаимовыгодных условиях.

— Честно? Ты так себя успокаиваешь?

— Бл*дь, Мирон, если ты решил надавить на кнопку «совесть», то мимо. У меня на нее планы. Точка! И тебе пора в аэропорт.

Он нервно тушит сигарету, кидает исподлобья недовольный взгляд и выходит.

Подхожу к окну, смотрю на проезжающий внизу, поток машин.

Да, я не собирался отступать, я бы нашел способ уложить ее в постель, просто на это понадобилось бы больше времени. Но она пришла сама.

Когда поведала свою историю, стало неприятно. Тогда, после моего предложения, четко дала понять, что я немолод и ей нужно другое. А когда приперло и стало страшно, то подошел. Хотел отказать, помочь просто так, как говорил Романов, но, чтобы она не поняла, кто и как решил вопрос. А потом вдруг понял, что не хочу ждать, покорять, влюблять. Хочу себе, прямо здесь и сейчас. Поставить, как в средневековье, сургучную печать и знать, что только моя.

До сих пор не могу себе объяснить, почему запал на девчонку, вообще ведь не мой вариант. Наверняка, неопытная, о покладистости вообще говорить не приходится. Но, черт побери, нещадно бомбит от нее, от этих жгучих глаз, совершенной фигуры, словно кто-то вылепил из воска эталон, этого запаха…

Разрыв шаблона. Понимаю, что строить отношения, как у меня бывало до этого, не получится. Не потому, что не смогу заставить ее играть по моим правилам, а потому, что хочу, чтобы ей нравилось быть со мной. Чтобы ждала встречи, чтобы скучала, а не отдавала долги.

Для нас обоих это будет новый опыт, но ответственность на мне, я устанавливаю правила.

Набираю ее номер, идут гудки, но она отбивает. Через несколько секунд приходит смс: «У меня пара. Через пять минут перезвоню».

Нажимаю кнопку вызова секретарши.

— Лада, сделай кофе.

— Минуту, Вадим Александрович.

«Я преподаватель, и не хочу иметь испорченную репутацию», вспоминаю тот наш разговор.

Еще и это. И ведь, действительно, не поспоришь. Я не привык задумываться, что станут думать о тех, с кем я появляюсь в обществе, меня это не волнует, а тут как быть? Ей всего лишь двадцать четыре, еще замуж выходить, со мной не получится кристально-чистой репутации.

Лада приносит кофе и сообщает, что в приемной ждет прораб. Параллельно принимаю звонок от Яны.

— Пусть через пять минут заходит, — Лада кивает и удаляется.

— Алло!

— Привет.

— Привет. По Кириенко вопрос закрыт, по отцу решится в ближайшее время.

— Спасибо, — выдыхает она.

— Ты отоспалась?

— Да. Мне можно уже не вызывать водителя?

— Вызывай. Собирай необходимые вещи, он заберет и отвезет на новую квартиру. Я заеду за тобой после работы. Пока не знаю, во сколько освобожусь.

— Хорошо.

Входит прораб и я отключаюсь.

Глава 14

Яна

19:30, Никольского нет. Гашу свет на кухне и выглядываю в окно. Одинокий фонарь над входом в подъезд разрезает темноту ночи, на улице легкий туман, деревья не шелохнутся. Все, словно вымерло, остановилось во времени.

Странное состояние, новое. Я уже спокойна, проживаю его, без претензий к себе и планов на ближайшее будущее. Не знаю, каким оно будет, но не жалею, нет. Я спасла от несчастья себя и близкого человека. Пусть я ему не нужна, он сломался и не смог дать мне чувство его плеча рядом. Но я не сломаюсь. И хоть моему отцу уже ничего хорошего в этой жизни не светит, как смогла, я его поддержала. Это нужно для меня, прежде всего.

Когда я уехала к Вадиму, тетка позвонила маме. Она пообещала приехать на днях. И попросила меня перезвонить, когда буду дома. Но когда я ей сказала, что все уладила, мама выдохнула.

— Как же хорошо, Яночка! Слава Богу! А то у нас тут свадьба.

— Что?

— У Стефана дочка выходит замуж. Представляешь, парню двадцать пять, а он уже директорский пост в крупной компании занимает. Но и Марта умница, защитила диплом, и уже нашла работу.

Легкие сжимает жесткими тисками, в ее мире все хорошо, у ее нового мужа дочка замуж выходит — событие. А мои проблемы — раздражающий фактор.

— Ладно, мам, я устала, пойду отдыхать. Рада за Марту, — не удерживаюсь от колкости.

— Ян, ну вырулила и хорошо, я в тебе даже не сомневалась.

— Хорошо, пока.

Она искренне радуется за Марту, а ее дочка, чтобы решить свои проблемы, продала себя Никольскому. Только кому это интересно?

Утром я в двух словах рассказала тете Лиде, кто решил мой вопрос. Хорошо, что мне было ко второй паре, а Лера уже ушла. Тетка взорвалась не на шутку.

— Яна, ты больная, что ли? Ты понимаешь с кем связалась?

— Понимаю. Вы же знаете, что я ничего не делаю бездумно.

— Ну дура же набитая! Из одного дерьма вылезла, в другое встряла. Будешь теперь отрабатывать? С ним, думаешь проще будет?

— Точно безопаснее.

— Да что ты? Это сейчас он бизнесмен и меценат, и все в городе падают ниц, какой влиятельный и серьезный человек! А лет двадцать назад он переступал через всех, кто попадался на пути, и отгрызал себе каждый раз по куску. Думаешь он честно построил свою империю?

— Я предпочитаю судить людей в настоящем времени, что было двадцать лет назад, меня не касается.

— Какой авторитет у тебя будет среди студентов, если ты будешь приходить на лекции из его постели? Не подумала? Будут говорить — подстилка Никольского. Стыдоба какая! Мне перед Шмелевой стыдно.

— Стыдно, откажитесь от меня. Можете даже на свадьбу к Марте съездить, как моя мать. Хватит меня обзывать, это моя жизнь, я уже десяток лет ни у