Ранчо одиноких сердец - Лайла Сэйдж

И как я ни досадовала на себя, приходилось признать, что Люк Брукс выглядит чертовски сексуально, как и его майка. Боже, что со мной? Ведь я терпеть не могла эти майки, а теперь пускала слюни, глядя на Брукса с обнаженными руками. Впрочем, при виде его напряженных, вздувшихся мышц возбудился бы кто угодно.

А уж эта гребаная бейсболка задом наперед, в которой он щеголял сегодня…

Черт. Черт. Черт.

«Ты слабачка, Клементина Райдер», – мысленно укорила я себя. Стоило увидеть надетую задом наперед бейсболку, и все мои принципиальные взгляды насчет маек кардинально поменялись.

Как и мнение о Люке Бруксе.

Он, наверное, услышал чавканье ботинок по грязи, потому что поднял голову и широко улыбнулся. С зажатым в зубах гвоздем – на всякий случай, если тот понадобится.

Почему даже это так на меня действует?

– Привет! – крикнула я.

Брукс вытащил изо рта гвоздь и бросил его в банку, стоящую у ног.

– Доброе утро, – протянул он.

Раньше я ненавидела его манеру растягивать слова, свойственную жителям предгорий; теперь мне хотелось в нее завернуться. Он окинул меня взглядом с ног до головы и быстро отвел глаза, как будто не хотел, чтобы я заметила. У меня вспыхнули щеки, но я усилием воли попыталась взять себя в руки.

– Ну что, готова сегодня проехаться верхом?

Если в его словах и крылась какая-то шутка, то я пропустила ее мимо ушей. Меньше всего мне хотелось шутить с Люком Бруксом на тему верховой езды. Однако при мысли о том, чтобы сесть на Мэйпл, сердце слегка ускорило свой бег. Хотя, конечно, еще несколько недель назад я отреагировала бы намного более бурно.

– Думаю, можно попробовать, – кивнула я.

Брукс снова улыбнулся, и вокруг его глаз появились морщинки. По-дурацки милые, как мне показалось.

– Тогда пойдем.

Согнув два пальца, он жестом поманил меня за собой в конюшню. Мы вместе подошли к стойлам Мэйпл и Фрайди. Моей лошади не было.

– А где Мэйпл? – спросила я.

– Выпустил ее с утра на пастбище.

Что за дела?

– Значит, сегодня я не сяду в седло?

Он совсем сбил меня с толку. Ведь моя лошадь – Мэйпл. Как же я могу на нее сесть, если лошади здесь нет?

– Сядешь. Только мы вернемся к основам.

– И?

– Ты поедешь на Муншайн.

Ага. Вообще-то при мысли о езде верхом я всегда представляла только Мэйпл, однако предложение Брукса имело смысл. Муншайн была безопасной, а значит, прекрасно подходила для начинающего.

Ведь сейчас я вновь скатилась к разряду новичков.

И почему я о ней не подумала?

– Ладно, – согласилась я. – Пусть будет Муншайн.

– Я поставлю их с Фрайди на развязки, и начнем. Согласна?

– Да.

Сердце вдруг заколотилось, и на меня стала накатывать паника – теперь я без труда узнавала ее первые признаки. Брукс не сводил с меня взгляда, похоже, наблюдая за моей реакцией. Стараясь не обращать внимания на разраставшиеся внутри щупальца паники, я сосредоточилась на нем: вспомнила, насколько защищенной чувствовала себя в его объятиях.

Если он со мной, все будет хорошо.

Я загнала панику поглубже, не давая ей одолеть меня и вырваться наружу, и направилась седлать лошадь. Внутри болезненно кольнуло, но я только отмахнулась. Я могу справиться. И хочу.

Пока Брукс закреплял лошадей, я сняла со стены скребницу, и мы занялись делом, за последнюю неделю ставшим для нас уже привычным. Я начала чистить Муншайн, и, похоже, ей понравилось. Она даже стала махать хвостом.

– Ну, о чем будем говорить сегодня? – спросил Брукс.

Ему интересно. Вполне возможно, что он получал такое же удовольствие от наших бесед, как и я.

– Хм-м… – протянула я, на миг задумавшись. Что мне хотелось знать о Люке Бруксе? – С кем ты впервые поцеловался?

Брукс качнул головой и с улыбкой произнес:

– Любопытный вопрос…

– Так ответь на него, – парировала я. – Или ты уже не помнишь всю ту длинную череду женщин, чьи сердца разбил?

Он рассмеялся глубоким искренним смехом.

– Мой первый поцелуй был с Клаудией Уилсон.

Это имя – точнее, фамилия – тут же отдалось у меня в голове колокольным звоном.

– Ты ведь спал с ее матерью? – выпалила я.

– Ты следишь за мной, Райдер? – с ухмылкой спросил Брукс.

– Нет.

– Ну, конечно. – Брукс по-прежнему ухмылялся, и меня это даже не бесило. Что само по себе раздражало. – Впервые я поцеловался в тринадцать лет, на каком-то танцевальном вечере в средней школе. Из тех, где включают Yeah Ашера, потом вдогонку Open Arms группы Journey и просят не обжиматься, – пояснил Брукс. И я отлично поняла, о чем он говорил. – А несчастным учителям приходится следить за комнатой, полной подростков, которые в любой момент готовы липнуть друг к другу.

Не в силах удержаться, я хихикнула. Эти танцевальные вечера стали частью жизненного опыта всех жителей Мидоуларка.

– Короче говоря, все случилось во время танцев. Пока играла медленная песня, мы пробрались в раздевалку для мальчиков, и я ее поцеловал. У меня не слишком хорошо получилось. Я чуть не выбил нам обоим передние зубы и сразу попытался сунуть язык ей в рот.

Услышав это признание, я рассмеялась еще громче.

– Что касается другого, несколько более личного вопроса… Да, я в самом деле спал с ее матерью, – поморщился он. – Тогда мне было уже за двадцать. Мы переспали только раз, и я лишь несколько месяцев спустя узнал, кто она такая.

«Хм, как интересно».

– Кстати говоря, хочу заметить, что слухи о моих сексуальных подвигах с участием чужих матерей, как и моей сексуальной жизни в целом, преувеличены.

Забавно, что он вообще знал о существовании этих слухов, поскольку никогда не обращал на них внимания, а просто продолжал в том же духе, не заботясь, кто и что о нем думает.

– Со многими матерями ты на самом деле переспал?

– Лишь с одной, всезнайка.

А мне говорили, что их был как минимум десяток. Наверное, не стоило верить досужим сплетникам Мидоуларка. В городке уже глубоко укоренились предания о похождениях Люка Брукса. Раньше меня бесило, что все окружающие спокойно принимали его таким, как есть.

– Ты в буквальном смысле снял пелену у меня с глаз, Брукс.

– И тебе нравится то, что ты видишь?

Он поинтересовался вроде бы шутливо, однако я ответила совершенно серьезно:

– Да.

Брукс, осматривавший копыто Фрайди, поднял голову. Я не смогла понять, что именно отразилось