Наперегонки с ветром. Буря - Лера Виннер

Равно как и умение избавляться от нежеланных собеседников вроде казначея Миголя.

Сердце всё-таки забилось чаще — не от испуга, в потому что в таком положении я не могла ни возразить, ни двинуться без его позволения, а пальцы забрались под бельё так привычно.

Ничего не снимать и не мять — лишь слегка сдвинуть ткань.

Мы делали подобное и раньше, но в прошлом — совсем иначе.

Тогда его ладонь, так естественно и красноречиво слскользнувшая ниже, была лишь естественным продолжением момента.

Теперь же — почти поражением, потому что ничего, кроме одной, легко и между делом оброненной фразы, и не понадобилось.

Всего несколько коротких, издевательски неторопливых движений, его горячее дыхание за ухом, и я едва не застонала ему в ладонь, когда его пальцы оказались во мне — сразу два.

— Тише, Эли. Ты же не хочешь, чтобы в такой момент тебя кто-нибудь услышал?

Вкрадчивый, полный насмешливой заботы голос на ухо.

Кроме него и гула собственной крови я не слышала ничего, даже голоса, музыка и смех, раздававшиеся за стеной, отдалились.

За тем же самым в эту галерею мог свернуть кто угодно, и Кайл не мог не подумать об этом тоже.

Это «Эли», — невозможно личное, то, от которого я прямо просила его воздержаться, — ударили по нервам, заглушили остатки разума.

Уперевшись ладонями в прохладный камень, я дёрнулась просто из упрямства, и он двинул рукой резко, немного меняя угол.

Оказалось, что задать мне рот было очень предусмотрительно с его стороны.

Я прикусила губу для верности, хотя больше всего хотелось вцепиться зубами в ребро его ладони, а он продолжил двигать пальцами — не слишком быстро, но ритмично, так, что очень скоро перед глазами у меня поплыл туман.

Он хорошо помнил, как именно нужно это делать, чтобы я забыла обо всём на свете, задыхаясь от того, как мало…

Вторую мою попытку освободиться Кайл пресёк жёстче — прижался к моей спине теснее, так, что воздуха не стало вовсе, заставил немного откинуть голову. Так, чтобы потолок надо мной качался. Провёл ладонью по шее обманчиво ласково, но ровно в тот момент, когда, по моим представлениям, он должен был немного сжать пальцы, ладонь вернулась на мои губы, а пальцы во мне начали двигаться быстрее.

Ткнувшись лбом в серый, ничем не прикрытый камень, я всё-таки застонала снова — коротко, придушено, едва различимо.

То ли поощряя, то ли в в качестве наказания за неповиновение, он мазнул губами по моей коже там, где шея переходила в плечо, и я едва не задохнулась от жара.

И от того, как вниз по спине скатилась капля пота.

Сердце по-прежнему заходилось, а удовольствие прокатывалось по телу волнами, нарастая с каждой последующей.

Ещё одно резкое на грани грубости движение, и ещё, и ещё…

Оставалось уже совсем немного, и я зажмурилась, сожалея лишь о том, что рискую упасть, если сожму его руку.

Кайл убрал пальцы за секунду до, и я глухо охнула, когда закрывавшая мне рот ладонь тоже пропала.

— А остальное — до дома, — его голос снова раздался над самым ухом.

Я готова была поклясться, что, говоря это, он улыбался.

Колени дрожали, а мир перед глазами продолжал качаться, и, продолжая держаться одной рукой за стену, другой я толкнула его в плечо.

— Мудак…

Вместо полноценного ругательства получился сдавленный, едва ли не потрясённый шёпот.

Он засмеялся. Очень тихо и довольно.

Или мне только так показалось, потому что в голове продолжало шуметь.

Под веками пекло и губы пересохли, но попытка провести по ним языком сразу же обошлась мне непомерно дорого — его запах и так хорошо знакомый привкус его кожи ещё никуда не делся.

Я пропустила момент, когда Кайл ушёл — точно так же, как и тот, в который он появился.

Оставшись в одиночестве, точно можно было ни о чем не беспокоиться — я знала, что он задержится поблизости, и под любым предлогом не пропустит в галерею любого, кому сюда зачем-нибудь понадобится, а значит, времени на то, чтобы привести в порядок дыхание и мысли у меня было вдоволь.

Да только не получалось.

Хотелось разве что ударить кулаком по ни в чем не повинной стене, но мысль о том, какое количество вопросов вызовут сбитые костяшки моих пальцев, останавливало.

Раз, два, три…

Я постаралась считать собственные короткие вдохи.

Тело всё ещё горело от неудовлетворённости, а горло сжималл спазмами — не то от возмущения, не то потому, что я не могла заставить себя думать ни о чем кроме.

Когда я спустя несколько бесконечных минут вернулась в зал, Кайла видно не было, но специально искать его глазами я не стала.

Бестолковый и шумный праздник окончательно слился для меня в одно сверкающее пятно, от которого не приходилось ожидать ничего интересного.

Разве что маленького личного забега на скорость — найти себе хотя бы относительно сносную компанию и сосредоточиться на ней прежде, чем моему так называемому супругу снова вздумается попасться в поле моего зрения.

Кайл оставил мне чудовище дно мало вариантов.

Сделать вид, что ничего не было, и хотя бы так удержать лицо. Если не перед ним, то перед собой притвориться, что не стонала у него в руках от нетерпения, пытаясь насладиться на его пальцы.

Или разыскать его среди сияющей толпы и потребовать своего, не повышая голоса, но окончательно расписавшись в том, что всё ещё хотела его до дрожи. Всегда и невзирая ни на какие обстоятельства.

К счастью Кайл, хотя и мелькал в толпе, всё время был занят. Стоило ему отделаться от одного навязчивого господина, откуда-то тут же брался следующий, а то и сразу два.

Время от времени перебрасываясь ничего не значащими словами с людьми, у которых вызывала почти нездоровое любопытство, я думала о том, какие они все одинаковые, и как сильно это бросается в глаза, если наблюдать со стороны.

По привычке высокомерные и неторопливые, они быстро начинали теряться — одетый с иголочки и безукоризненно вежливый столичный лорд, которому полагалось стать лёгкой добычей, упорно отказывался быть таковой.

Кайл как никто другой умел сбивать с людей спесь, не сказав им при этом ничего особенного. Ничего, к чему впоследствии можно было бы придраться. Иногда — одним только взглядом.

Если он продолжит заводить знакомства подобным образом ещё пару дней, о нас, чего доброго, поползут самые нехорошие слухи.

А впрочем, он точно не стал бы делать подобное просто так.

Если мне в