(Не)желанная. Я тебя не отпущу - Лия Ришар

Глава 16

Мы приезжаем в студию. Вокруг шумно и людно, над образами и оформлением работают сразу несколько человек. Меня уводят на макияж, Вадиму подбирают подходящую одежду.

Спустя полчаса я возвращаюсь к мужу с естественным макияжем на лице и крупными, гладкими локонами. На мне белоснежное, лёгкое платье на бретелях. Образ получился воздушный, романтичный и светлый, такой же, как у Раевского — он одет в белоснежную рубашку, небрежно расстегнутую на несколько пуговиц, и синие джинсы.

А потом начинается съемка. Нам говорят как встать, как повернуться, как обняться. Спустя час мои губы уже устают улыбаться и мне кажется, что я выгляжу глупо. Еще и Вадим постоянно рядом. Приходится обниматься и смотреть друг другу в глаза. Мне совсем не сложно и даже… приятно, черт возьми. Приятно, когда он касается моей талии или когда прижимает к себе своими сильными руками.

Жаль, что это все не правда. Фальшивая, сладкая сказка, которая рассыпется и превратится в пыль, как только мы уедем отсюда.

— Вероника, расслабьтесь, — доносится до меня тонкий голос фотографа — невысокого мужчины с ярко-оранжевыми прядками в русых волосах.

— Ника, — поправляю его я.

— Расслабьтесь, Ника, — нехотя повторяет он. — Улыбнитесь или посмейтесь. Вы же не манекен! Нам нужен смех, живое фото!

Смеяться мне вообще не хочется.

— Смех без причины — признак дурачины, — бурчу в ответ я.

Как я должна смеяться? Как должна изображать смех? Я что, актриса профессиональная? Уже устала от этих игр, честное слово!

— Пауза десять минут, — со вздохом объявляет фотограф, повернувшись к своей команде. — Принесите в студию чего-нибудь перекусить. И успокоительное. У меня скоро глаз задергается.

Этот худощавый мужчина с волосами, заплетенными в низкий пучок, порядком меня раздражает. Эксцентричный павлин в малиновой рубашке.

Я вижу, что ему не нравлюсь. Даже не вижу, а чувствую. Наверное, фотосессии — это не мое. А этот фотограф привык к каким-нибудь профессиональным моделям. Или кого там обычно фоткают в таких пафосных студиях?

Я с облегчением сажусь на небольшой, темно-синий диванчик в углу и жадно пью воду из бутылки. Раевский плюхается рядом со мной, вальяжно вытянув свои длинные, босые ноги.

— Устала? — спрашивает он, забирая у меня бутылку и допивая остатки воды крупными глотками.

— Немного, — признаюсь я, наблюдая, как люди носятся туда-сюда с реквизитом, одеждой и объективами.

— Евсей своеобразный, — отмечает Вадим, — но дело свое знает. Один из самых лучших фотографов.

— Папа называет таких петухами, — слабо улыбаюсь я.

А Раевский, вдруг, громко хохочет, запрокинув голову на спинку дивана. Удивлённо приподняв брови, я наблюдаю за ним.

— Спасибо, девочка, — отсмеявшись, Вадим стреляет в мою сторону довольным взглядом, — то, что мне было сейчас нужно.

— Что именно? — хлопаю ресницами я.

— Небольшой заряд энергии, — отзывается он и, поднявшись с дивана, протягивает мне руку, — пошли, женушка. Иначе Евсей будет психовать и устроит истерику.

Улыбнувшись уголками губ, я вкладываю ладонь в теплую руку Вадима и он с легкостью поднимает меня так, что я оказываюсь прямо напротив него.

— Готова? — интересуется он.

Я зачарованно разглядываю в темно-коричневых радужках его глаз еле заметные, золотистые вкрапления.

— Ага, — киваю в ответ. И иду вместе с мужем в зону фотосессии.

Евсей подходит к нам спустя пару минут. И, хорошенько затянувшись вейпом, принимается за дело.

— Ближе, — командует, делая несколько кадров сразу, — Что вы как чужие, в самом деле! Вадим, бретельку с плеча жены спусти, так будет эффектнее.

Остановившись сзади меня, Раевский осторожно опускает тонкую бретельку платья ниже. И когда наклоняется ниже, прикоснувшись губами к моему плечу, все во мне начинает взволнованно трепетать.

— Отлично! — одобрительно кричит Евсей. — Еще пара кадров! Целуй ее в плечо и в шею! Бретельку не трогать! Жена, на мужа смотрим, ручку ему на подбородок! Вот так!

С часто бьющимся сердцем я выполняю все, что требует этот чокнутый фотограф. Касаюсь пальцами подбородка Вадима и закрываю глаза, когда он прижимается теплыми губами к моей шее. По телу гуляет дрожь, сердце скачет в груди туда-сюда.

— Яблоки… — шепчет Раевский, прежде чем снова коснуться губами моей шеи. — Пахнешь яблоками… вкусно.

— Спасибо, — растерянно отвечаю я, ощущая, как мои ноги становятся непослушными, будто чужими.

— Вот это другое дело, — довольно говорит фотограф, — не то, что вначале. Ника, теперь взгляд на мужа. Вадим, руку ей на живот, добавим немного провокации.

Я поднимаю смущенный взгляд на Раевского, чувствуя тяжесть и тепло его руки на своем животе. Мы, не мигая, смотрим друг на друга, пока нас озаряют вспышки фотоаппарата. Я чувствую, как наполняюсь теплом рядом с Вадимом, чувствую связь между нами. Нас обоих будто что-то охватывает, окутывает невидимыми канатами.

И я даже не понимаю, в какой момент мы соприкасаемся губами. Это происходит само собой. Секунда — и мы сливаемся в поцелуе. Нежном, осторожном, неторопливом. Наши губы чувственно встречаются, пробуют друг друга, не желая разлучаться. И все вокруг меркнет, становится совсем незначительным.

Все внутри меня замирает, не в силах противостоять теплой, мощной волне, что проносится по всему телу. Пока Вадим меня целует, я даже дышу через раз. И вздрагиваю, когда он подключает язык и прижимает меня к себе теснее. Так, что я ощущаю спиной жар его тела. Я будто горю в огне. Полностью поглощена им.

— Так, эро съемки я провожу в другие дни, — глухо доносится голос Евсея, — и это будет стоить дороже. Алло! Вы меня слышите?

Вадим плавно отстраняется от моих губ, оставив на них свой привкус.

— Наконец-то, — вздыхает фотограф, закатывая глаза, — все, съемка завершена. Фотки обработаю и скину на днях.

— Что ты там говорил про эро съемку? — деловито интересуется Раевский.

— Вадим! — шиплю на него я. И, шлепнув его по руке, которая все еще мягко надавливает мне на живот, выворачиваюсь из его объятий.

— По-моему это классно, — доносится мне вслед его довольный голос. — У нас бы отлично получилось.

Я не отвечаю ему. Ухожу в комнату, где меня красили, и торопливо переодеваюсь. Сердце все ещё грохочет в груди, оглушая меня своим стуком. Даже руки немного потряхивает.

Мне нельзя находиться с Раевским так близко. Это невозможно. Мы притягиваемся, как магниты. Или я… притягиваюсь к нему. А он просто позволяет. Не знаю. Я совершенно запуталась! И мне обязательно нужно привести свои мысли в порядок.

— Злишься? — заходит в комнату Вадим.

Он уже переоделся в свою рубашку и брюки.

— Нет, — вру я.

Но я злюсь. На весь свет злюсь. Потому что не в состоянии управлять собственными чувствами.