(Не)желанная. Я тебя не отпущу - Лия Ришар

— Что? — спрашиваю одними губами.

— То, — рычит он, оттянув мои волосы так, что перед глазами вспыхивают искры, — ты думаешь, я глупый? Думаешь, не пойму, что ты водишь меня за нос?

Я судорожно вздыхаю. Из глаз льются слезы. Но не от обиды, а от боли.

— Не реви, — сурово велит отец и, наконец, отпускает меня. Его глаза пылают злостью. — Вытри слезы. И ответь мне на простой вопрос. Один простой вопрос. Готова?

Я киваю, торопливо вытирая слезы с щек.

— Я говорил тебе соблазнить мужа? — спрашивает он.

— Да, — еле слышно отвечаю я.

— Да, — кивнув, повторяет отец. — Ты решила, что можешь меня ослушаться, верно? Думаешь, если съехала из моего дома, можешь делать все, что захочешь?

Я отрицательно качаю головой. Слова застряли где-то в горле.

— Тогда почему у тебя все еще отдельная спальня?! — вдруг орет он. — Не смей отрицать! Тут кругом твои шмотки! Ни намека на присутствие мужчины в твоей постели! Ты все ещё спишь в своей спальне!

— Но… — начинаю было я.

— Даже не думай меня обманывать, — предупреждает отец, — ты никогда не умела врать, Вероника. Я вижу тебя насквозь. Последний раз говорю, — и снова шаг ко мне. Резкий, пугающий, — оставь в стороне свою тупость. Перестань быть робкой идиоткой. Сделай так, как я велел! Иначе… — его рука ложится на мою шею и я леденею. Превращаюсь в статую. — Тебе уже ничего не поможет.

Я чувствую, как пальцы отца сжимаются на моей шее. Мне становится тяжело дышать. Но как только сзади меня открывается дверь, отец убирает руку и с предупреждением заглядывает мне в глаза.

— Вот вы где, — раздается за спиной голос Вадима.

И я чувствую такое облегчение, что начинает кружиться голова. Обернувшись, кидаю короткий взгляд на мужа и отхожу в сторону.

— Добрый вечер, дорогой зять, — улыбается отец, пожимая ему руку.

— Добрый, — задумчиво отзывается Раевский.

Но смотрит при этом на меня. Внимательно, пристально. Особенно на шею.

Отец хмурит брови и морщится, пытается вырвать руку из хватки Вадима, но у него не получается.

— Выйди, женушка, — притворно-ласково велит мне Раевский. Но его взгляд при этом тяжелеет, не терпит никаких возражений.

Я торопливо киваю и ухожу, закрыв за собой дверь. Прислонившись к стене, делаю глубокий вздох. И ещё один. Затем закрываю глаза и считаю до десяти. Сердце все ещё бьется, как сумасшедшее. Оглушает меня своим стуком.

О чем говорят Вадим и отец я не слышу. И соображаю сейчас плохо. Видимо отвыкла от поведения отца. Расслабилась вдали от его гнетущей ауры.

— Ника, — меня находят сестры.

Лера выразительно смотрит на мою шею и выругивается. Марина качает головой и, подхватив меня под локоть, уводит.

— Сейчас, погоди, — успокаивает, спускаясь вместе со мной по лестнице, — попьешь воды и отойдешь. На тебе лица нет.

— Чего ему не так? — сердится Лера. — Опять вышел из себя?

— Да тише ты, — оборачивается на нее Марина, — услышит, потом дома ещё и нам устроит!

— Ну и плевать, — пожимает плечами Лера, — нашла, чем пугать.

Но как бы она не храбрилась, ей всегда доставалось больше всех. Потому что у нее волосы рыжие. Как у мамы.

Наконец, мы спускаемся на кухню. Марина наливает мне воды и я пью ее частыми, большими глотками. Руку потряхивает. Из нас троих мне всегда было тяжелее выдержать гнев отца.

— Что случилось? — наклонившись, Лера упирается ладонями в свои колени и вопросительно смотрит на меня. — Неужели бил?

— Нет, — отрицательно качаю головой я. — Ты же знаешь, он не бьет.

— Лучше бы бил, — недовольно говорит Марина, — давит так, что дышать страшно.

— Это точно, — соглашаюсь я. И, снова наткнувшись на обеспокоенные взгляды сестер, добавляю: — все нормально. Ничего страшного не случилось.

— Ага, оно и видно, — закатывает глаза Лера.

— Я потом расскажу, — вздыхаю я. — Не могу сейчас. В голове каша какая-то.

Марина меня обнимает и гладит по голове, как маленькую. На меня это действует успокаивающе. Я чувствую тепло ее ладони и мне становится легче.

— Вадим с ним в одной комнате? — спрашивает сестра.

— Да, — отвечаю я. И снова напрягаюсь. — Сказал мне, чтобы я вышла.

— Божечки, — выпрямившись, округляет глаза Лера, — я ведь не одна думаю, что он…

Она поражено замолкает и обводит нас своим взглядом. Мы с Мариной понимаем, о чем говорит сестра. И удивляемся вместе с ней. Потому что ни за кого из нас ещё никто не заступался. Нас никогда никто не защищал.

От отца.

Глава 19

Вадим

Молочная кожа. Слишком нежная. И мягкая.

На ней всегда видно следы. Они остаются от малейшего прикосновения. Даже от лёгких поцелуев. Нежно-розовые пятна.

А от удушения ярко-бордовые. Здоровенные. Следы.

— Вадим, очень уж крепкое рукопожатие у нас выходит, — будто сквозь туман доносится до меня голос Петра.

Я поднимаю на него свой взгляд и сжимаю его руку ещё сильнее. До хруста. Так, что тесть морщится от боли и смотрит на меня недоуменно и хмуро.

— Что это было? — хрипло спрашиваю я.

— Ты о чем? — Петр сдвигает брови на переносице. — Отпусти уже, наконец, мою руку.

Я отпускаю. И он, одарив меня раздраженным взглядом, поджимает губы.

— Я о шее своей жены, — глухо отвечаю я.

— А причем тут… — усмехается Петр. — Шея твоей жены? У тебя все в порядке?

— У меня все в порядке, — рычу я. И впиваюсь пальцами в ворот его рубашки. — А у тебя?

— Да что на тебя нашло, Вадим? — сощуривает глаза тесть, испепеляя меня ненавистным взглядом. — Что ты делаешь, а? А ну пусти! Что себе позволяешь?

— Это что ты себе позволяешь, — цежу, сверля его суровым взглядом. — В моем доме мои порядки. И здесь нет места насилию. Ещё раз тронешь…

— То что? — хрипит Петр. — Не забывай, она моя дочь…

— Она моя жена, — перебиваю его я. — Последнее предупреждение. Хоть пальцем коснешься ее — больше в дом не войдешь.

Петр вдруг улыбается. Из его глаз пропадает вся ненависть и появляется что-то новое. Любопытные, оценивающее.

— Ты влюбился в мою дочь, — с удовольствием отмечает он. — Как же быстро ваш брак перестал быть фиктивным. Я даже не ожидал.

Его слова сбивают меня с толку.

Я? Влюбился?

Нет, я просто защищаю ее. Потому что она моя жена. Потому что… так надо. Она ведь слабее. Обижать тех, кто слабее, неправильно.

Хотя мне всегда было плевать, кто и кого обижает. Чужие проблемы отвлекают, мешают приближаться к целям. И если эти