Теперь ты моя - Морган Бриджес

Харпер: Это ты вовремя мне написала. Я уже была готова вломиться в пентхаус или в роскошный особняк, где ты там живешь. Мы с Алексом вчера убрали все стекло, выбросили всю выпечку с витрины, чтобы никому не поплохело, а остаток дня провели за приготовлением новой на кухне. Не переживай насчет компенсации ущерба. Твой муж – я именно так поняла, когда тот русский бог обращался к тебе как к миссис Беннетт, – в общем, он прислал сюда людей и нам все починили. Он оплатил все и оставил Алексу сумму денег, которую мы могли бы заработать, если бы экстренно не пришлось закрываться.

Калиста: Ого.

Харпер: Ага. Когда дело касается тебя, этот адвокат не шутит.

Калиста: Ага, рассказывай мне об этом.

Харпер: И расскажу. Видела бы ты его лицо, когда он вошел в «Сахарный кубик» и увидел тебя на полу. Как бы далеко я ни была от религии, но в тот момент даже я трижды произнесла «Пресвятая Богородица». Этот мужчина выглядел так, будто хочет кого-то убить, и я не хотела быть его жертвой. Ну так когда ты возвращаешься на работу? Я завтра открываю кафе. Чтоб его.

Я прикусываю нижнюю губу, размышляя о планах уехать, про которые говорил Хейден этим утром. Как бы мне ни хотелось устроить бунт, я не горю желанием его снова провоцировать. Но если я не восстану, то что тогда?

Калиста: Я не знаю. Хейден внезапно сказал, что хочет отправить меня в отпуск, пока он не выяснит, от кого была эта посылка.

Харпер: Знаешь, может, убраться подальше от всего этого дерьма – не такая уж плохая идея. Алекс, наконец, нанял еще двоих, да и Шерил возвращается из декрета. В кои-то веки у нас хватает людей. Так что если ты насчет этого переживаешь, то не стоит.

Калиста: Ты же меня знаешь. Я постараюсь не чувствовать себя виноватой насчет всего этого.

Харпер: Да уж постарайся. Тут нет твоей вины. Мне нужно бежать. Какой-то урод пытается со мной заговорить, а еще мне нужно сказать профессору по микроэкономике, что он может подрочить на свой учебный план. Раз уж мы тут о чем-то маленьком, да?;)

Калиста: лол. Спишемся позже ❤

Я плюхаюсь на кровать и в исступлении смотрю в потолок. Когда Харпер рассуждала о предложении Хейдена, оно мне вдруг показалось разумным. Но стоит мне только вспомнить о том, как он приказал мне паковать чемоданы, я готова побить кого-нибудь. Если я сейчас прогнусь под него, то не пожалею ли об этом потом?

У меня вырывается вздох, наполняющий тишину. Никаких ответов, сплошные вопросы. И не все они насчет Хейдена. Кто взял мои трусы и отправил их мне спустя почти год после нападения? Меня передергивает от одной мысли о том, что кто-то держал их у себя столько времени. Каким больным нужно быть?

Что он хочет от меня? У меня нет ничего ценного. Наше семейное имя опорочено. У меня нет и доли того богатства, которое было раньше. У меня нет ничего дорогого – ни материальных ценностей, ни секретной или эксклюзивной информации. Просто какая-то бессмыслица.

Злость на Хейдена немного отпускает меня, и мышцы расслабляются. Он придурок, но этот мужчина хочет избавиться от угрозы, нависшей надо мной. Как заставить его уважать мою независимость, оставаясь при этом в тени его защиты?

Глава 14

Калиста

Лучи закатного солнца проникают в комнату, наполняя ее бронзовым сиянием. Один из них ползет по моему лицу, согревая кожу и рассеивая темноту сна. Я морщусь, зеваю и открываю глаза, пытаясь высвободиться из щупальцев дремоты.

Они исчезают, как только я осознаю, что не одна.

Я сажусь на кровати и жду, когда боль в плече от резкого движения отпустит. Я забываю о своем ранении в ту же секунду, когда встречаюсь со взглядом голубых глаз. Даже в плохо освещенной комнате я различаю тревогу в их глубине.

– Хейден, – выдыхаю я. Тело напрягается в ожидании его прикосновения.

Он кивает, но остается стоять у изножья кровати, скрестив руки на груди. У этого мужчины не бывает проблем с тем, чтобы выразить свои желания. Я зачесываю рукой прядь волос, выбившуюся на лицо, и жду.

– Я так понимаю, что ты сегодня отдохнула? – спрашивает он.

– Да.

– Хорошо. Ты собрала чемодан? Мы уезжаем до рассвета.

Я выдерживаю его взгляд, и все внутри сжимается.

– Нет.

– Я вижу, – его мягкий тон никак не вяжется с тем, как он поджал губы. – Ты сделала свой выбор, значит.

– Зачем ты так делаешь? Заставлять меня ехать с тобой – это похищение, к твоему сведению. Я больше, чем уверена, что закон запрещает такое.

Он изгибает бровь.

– Тебе, должно быть, уже лучше, если ты чувствуешь в себе смелость рассказывать мне о законах. Я в состоянии преподнести эту ситуацию так, чтобы мои действия никому не показались противозаконными, но в этом и нет необходимости. Ты едешь со мной, потому что у человека, который прислал тебе посылку, явно есть план.

Я отрицательно качаю головой.

– Почему ты настолько уверен, что кто-то хочет навредить мне?

– Кто может предсказать или понять действия психопата?

Я пристально смотрю на него.

– Осторожнее, миссис Беннетт.

– Ты действительно считаешь, что это как-то связано с моим отцом? – спрашиваю я в попытке сменить тему. И демонстративно игнорируя то, как он назвал меня.

Хейден кивает.

– Политики редко занимают какую-то должность и остаются на ней, не обзаводясь никаким компроматом на себя.

– Мой отец был хорошим человеком. Если тебе действительно на меня не плевать, ты не станешь при мне говорить плохо о нем, – я опускаю взгляд и разглаживаю одеяло, не в состоянии смотреть на Хейдена. – Я хочу, чтобы мои воспоминания о нем остались нетронутыми, что бы там ни всплыло в ходе твоего расследования.

– Я понимаю, – его голос смягчается, и я нахожу в себе силы встретиться с ним взглядом. – Твой отец был невиновен в том деле. Теперь я это знаю, но должен был понять, что он достойный человек, еще раньше, когда встретил тебя. Если бы это было неправдой, он бы уничтожил в тебе все светлое вместо того, чтобы подпитывать это.

– Спасибо. Мне важно услышать, что ты хорошо отзываешься о