Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

Вряд ли удастся смягчить смысл сказанного, но попытаться стоило.

— Сестра? — Чуть наклонился вперёд граф Хартман.

— Алиса не совсем здорова. — Набрав воздух в лёгкие, как для затяжного прыжка, выговорила настоятельница монастыря.

— Моя жена не показалась мне больной, только... чуть уставшей. — Аластэйру пришлось сглотнуть ком, вставший в горле, чтоб докончить фразу.

Он сам не мог понять, откуда взялся такой страх за человека, которого он сегодня увидел в первый раз. Если это и есть та "любовь мага", о которой написал величайший маг в истории королевства Лайтия, графу Хартман впервые в жизни было себя жаль. При этом он был настолько счастлив, только вспоминая Алису (в мыслях он уже произносил ее имя без ошибки), что ради нее был готов на любые жертвы и лишения.

— Больна Алиса не физически, а душевно. — Пояснила настоятельница. — Она раньше утверждала, что попала к нам из другого мира. И мечтала вернуться к матери, брату и, как она выражалась, бывшему парню. Я пыталась аккуратно, беседами и молитвами, излечить ее. И со мной она давно не обсуждала этих болезненных фантазий. Но в монастыре часто срывала работы в поле и других местах, рассказывая сестрам всевозможные бредни.

— Например. — И Аластэйру вспомнились слова своей жены о возвращении ее в другой мир. Она же хотела, чтоб он дал слово, вернуть ее.

— Например, — монахиня стала неосознанно загибать пальцы, — однажды монахини собирали полосатых жуков с картофеля, а Алиса стала отвлекать их рассказом, что хорошо бы запустить в небо карету на четырех винтах, и с нее распылить отраву для жуков. Тогда бы их собирать не пришлось. В следующий раз, подметая полы, она откинула метлу и начала говорить о бочке с трубой, которая засасывает в себя пыль и мусор. Всю работы по уборке делает эта бочка, пока человек стоит рядом и нажимает кнопочки. Ещё она рассказывала об ящиках, которые сами стирают одежду и моют посуду.

Рассказывая, настоятельница припоминала все больше странных историй с Алисой.

— Понимаете, Алиса абсолютно неприспособленное к жизни создание. Она красивая, мечтательная, нежная, у нее добрая душа, но ее странности мешают ей жить. Она не будет хорошей женой. Более того, ей стает плохо в комнате с роженицами. Алиса не сможет родить вам наследника. Позвольте, я, все-таки, увезу ее в монастырь. Там ей никтоне навредит и ее странности не высмеет.

Граф Хартман был впечатлен. Но как отказаться от той, о ком думаешь каждую секунду?

— Меньше всего меня сейчас заботит наследник. Никто не посмеет обидеть А-лису. Моя жена останется в этом замке.

— Но ее душевное равновесие нарушено. — Продолжила настаивать монахиня.

— Значит, рядом со мной ей самое место. Вопрос решен.

Монахине более нечем было возразить, судьба Алисы решилась самым неожиданным образом. Но прежде, чем покинуть комнату, она рассказала графу Хартман и о ночном происшествии с его высочеством.

Закончив его словами:

— Его высочество так же, как и вы, ещё на подписании брачного соглашения заметил, что Алиса не похожа на простолюдинку. И был против Небесного союза. Все слышали о тяге его высочества к женскому полу. Он чуть не совратил Алису.

Об этом случае графу Хартман никто не докладывал. И странное дело, слышать о принце в постели своей супруги ему было намного тяжелее, чем о возможном душевном заболевании Алисы. Граф сам удивлялся несвойственным себе рассуждениям. Но он думал о том, что душевная болезнь, какой бы тяжелой она была, Алису у него не отберёт. Он сможет подобрать нужные зелья, чтоб его жена чувствовала себя хорошо. А что делать, если она увлечена Максимилианом? Кто сможет сварить качественное отворотное зелье, чтоб позже Алисе не стало хуже?

Его Величество не простит убийство единственного сына, а убить Максимилиана графу очень хотелось. Никогда ещё граф не чувствовал в себе столько злости. Или ревности?

Последний вопрос, который интересовал графа, касался его книг. И он спросил настоятельницу, читала ли Алиса книги, которые забрала из замка.

— Она сидела, уткнувшись в них, но насколько внимательно Алиса их читала, я не могу знать. — Ответ настоятельницы обнадеживал. Раз его жена читала книгу "Любовь мага", его чувства и действия для нее не станут неожиданностью.

Хотя можно ли уверенно говорить о чувствах женщины, которая... больна душой?

11. Завтрак в замке Хартман

Настоятельница стала собираться в дорогу сразу после утренней молитвы, после рассвета, когда за окном ещё ничего не было видно.

— Сестра Даяна, может не стоит так рано выезжать? — Заглядывая ей в лицо, спрашивала я. Мне было неуютно в этом замке, и граф пугал своим неподвижным взглядом.

— Алиса, если выехать пораньше, я как раз к вечеру доберусь до монастыря. Я и так оставила без присмотра обитель на пять дней. — Терпеливо объясняла мне она.

— Ну, несколько часов ничего же не решают. — Пыталась я уговорить уже родного мне человека остаться со мной хоть ненадолго.

Но сестра Даяна мне не уступала:

— Вот именно, Алиса, нет смысла задерживаться здесь ещё на пару часов.

— Сестра Даяна, — упомянула я еще одну причину, чтобы отложить отъезд, — а завтрак, мы бы поели вместе.

Настоятельница вздохнула и похлопала меня по ладони:

— Меня уже ждёт карета и сопровождающие, я ещё ночью попросила графа Кларка Зандер позаботиться о моем раннем отъезде. А ты отныне будешь завтракать, обедать и ужинать со своим мужем. Твое место возле графа Хартман. На счет моего завтрака не переживай, мне должны были подготовить корзину, я перекушу в пути.

Я с трудом сдерживала слезы от обиды, что меня так легко бросают. Это я должна была просить оставить меня здесь. Убедить настоятельницу, что мне так проще будет вернуться домой. А она сама отмахивается от меня. С трудом удержалась, чтобы не кинуться в объятия настоятельницы с уговорами не бросать меня.

— Алиса, — взяв свою сумку, обратилась настоятельница ко мне, прощаясь, — будь хорошей женой графу Хартман и помни, твой муж маг, а у них особое отношение к женам.

Монахиня специально не стала употреблять выражения "любимые жены" или "женщины, которыми маги одержимы". Граф Хартман обещал, что позаботится о жене, значит, и объяснять все жене он будет сам.

И сестра Даяна ушла, а я осталась одна в большой, освещенной только парой свечей комнате. Темно было и за окнами, казалось, даже звёзды испугались тьмы и не показываются на небе.

— Тучи.