Хозяйка игрушечной мануфактуры - Фиона Сталь

Я взяла с собой шкатулку. В ней лежал мой первый, самый удачный шар. И рисунок Лотти. Я сложила его аккуратно и сунула в сумочку. На удачу.

— Марта, — сказала я, надевая перчатки. — Я иду к герцогу де Вьеру.

Няня перекрестилась.

— Господи, помилуй. Миледи, он же съест вас.

— Пусть попробует. Я костлявая, подавится!

Я вышла из дома и села в наемный экипаж.

— Особняк де Вьеров, — скомандовала я.

Дорога заняла полчаса. Мы ехали через богатые кварталы, мимо кованых оград и ухоженных парков. Особняк герцога возвышался над остальными как средневековый замок. Серый камень, башни, узкие окна. Мрачное величие.

Экипаж остановился у ворот. Швейцар в ливрее посмотрел на мою скромную пролетку с подозрением.

— Леди Уинстон к его светлости, — сказала я, выходя. — По личному и срочному делу.

— Его светлость не принимает без записи, — холодно ответил швейцар.

— Передайте ему, что речь идет о его инвестициях в стекольную промышленность. И о саботаже.

Слово «инвестиции» сработало. Швейцар исчез за массивными дверями и вернулся через минуту.

— Прошу, миледи. Его светлость в библиотеке.

Меня провели по длинным коридорам, устланным коврами, в которых утопали ноги. Стены были увешаны портретами предков — все с одинаковыми суровыми лицами и холодными глазами. Семейное сходство было пугающим.

Дворецкий распахнул передо мной высокие двери.

Библиотека была огромной. Стеллажи с книгами уходили под потолок. В камине ревел огонь, отбрасывая танцующие блики на стены.

Роланд де Вьер стоял у окна, спиной ко мне. Он был в домашнем сюртуке, без галстука, что делало его чуть менее официальным, но не менее пугающим.

— Леди Уинстон, — произнес он, не оборачиваясь. — Я ожидал вас. Но не так скоро. Или вы пришли сдаться раньше срока?

Я сделала глубокий вдох, напоминая себе, о спокойствии.

— Я пришла не сдаваться, ваша светлость. И не с деньгами, у меня их по прежнему нет.

Он медленно повернулся. В руках он держал бокал с янтарной жидкостью.

— Тогда зачем? — он приподнял бровь. — Пришли жаловаться на жизнь? Или, чтобы я еще раз посмотрел на ваши хорошенькие глазки?

— Я пришла сообщить вам, что сегодня ночью на вашей фабрике произошла диверсия, — сказала я прямо, глядя ему в глаза. — Печь взорвана. Производство остановлено!

Глава 22

Лицо герцога не изменилось, но рука с бокалом замерла.

— Взорвана? — переспросил он спокойно, но от этого спокойствия веяло холодом. — Мои люди доложили мне о шуме, но сказали, что это техническая авария.

— Ваши люди ошиблись. Или им заплатили, чтобы они ошиблись. Дымоход был перекрыт железным прутом. Это дело рук Блэквуда. Он обещал оставить от фабрики угли, и он свое слово сдержал.

Роланд поставил бокал на стол. 

— Продолжайте.

— Ремонт стоит денег. Больших денег. У меня их нет. Те средства, что я выручила от продажи первой партии игрушек, ушли на уголь и зарплаты.

— И вы пришли просить у меня денег? — усмехнулся он. — Эмилия, вы восхитительны в своей наглости. Вы должны мне целое состояние, просрочили все платежи, потеряли единственный актив, и теперь просите еще? Почему я должен дать вам хоть пенни?

— Потому что если вы не дадите, вы получите груду кирпичей и пустырь, — отчеканила я, подходя ближе. — Блэквуд уничтожил печь, но он не уничтожил идею. Люди хотят эти игрушки, Роланд. Жан продал всё за два часа. Спрос огромен. Если мы починим печь сейчас, мы успеем сделать партию к Новому году и покрыть часть долга. Если нет — вы потеряете всё.

— Я могу просто забрать землю и продать ее тому же Блэквуду, — парировал он. — Он мне еще спасибо за это скажет.

— Можете. Но тогда вы позволите мелкому бандиту победить вас. Вы позволите ему диктовать условия в вашем городе. Разве «Ледяной Дьявол» такое прощает?

Его глаза сузились. Я попала в точку. Я била по его гордости.

— Вы манипулируете мной, леди Уинстон?

— Я предлагаю сделку. Вы оплачиваете ремонт печи. Срочный ремонт. Лучшие материалы, лучшие мастера. Вы усиливаете охрану, чтобы ни одна крыса не проскочила. А я...

— А вы? — он сделал шаг ко мне. Теперь нас разделяло всего полметра. Я чувствовала запах его парфюма — сандал и мороз.

— А я отдаю вам долю в новом прибыльном бизнесе. Не залог, а долю. Пятьдесят процентов. Мы становимся партнерами. Официально. «Уинстон и де Вьер».

Он молчал, глядя на меня сверху вниз. В его взгляде боролись скептицизм и... азарт?

— Пятьдесят процентов от чего? От разбитых надежд, которые вы выдуваете на моей фабрике?

— От будущего, — я открыла сумочку и достала шкатулку. Открыла ее.

На черном бархате лежал серебряный шар. Идеальный. Сияющий.

— Это будущее, Роланд. Это то, что будет висеть на каждой елке в этом королевстве через год. И вы можете быть владельцем половины этого чуда.

Он посмотрел на шар. Потом на меня.

— Вы рисковый игрок, Эмилия. Ваш муж проигрывал в карты, а вы играете ва-банк с самой жизнью. И моими деньгами!

— Мне есть ради кого играть. Моя дочь каждый день хочет есть, — тихо сказала я. — И я не проигрываю.

Роланд взял шар из коробки. Покрутил его в пальцах.

— Ремонт печи займет неделю, — сказал он задумчиво. — Даже с моими деньгами. Вы не успеете подготовиться к Новому году.

— У нас есть малая печь, лабораторная. Ее можно восстановить за сутки. Объемы меньше, но мы сможем делать дорогие, эксклюзивные вещи. А большую запустим уже в январе. Главное — не останавливаться.

Он усмехнулся. В этой усмешке было что-то хищное, но не злое.

— Хорошо.

Я моргнула.

— Что?

— Я сказал: хорошо. Я оплачу ремонт. Я дам вам денег на материалы. Я выставлю здесь