Хозяйка игрушечной мануфактуры - Фиона Сталь

— Какие условия? — насторожилась я.

— Шестьдесят процентов, — сказал он. — И... я буду лично контролировать процесс. Каждый день. Я хочу видеть, куда вкладываю деньги.

— Пятьдесят пять, — я не могла не торговаться. Это было рефлекторно.

Он рассмеялся. Громко, искренне. Этот звук преобразил его лицо, сделав его моложе и человечнее.

— Пятьдесят пять. И ужин.

— Ужин? Какой ужин? — я растерялась.

— Вы должны мне ужин. В честь подписания контракта. Когда мы запустим печь… Ой, не делайте такой лицо, я же не поцелуй от вас требую! 

— Договорились, — выдохнула я, чувствуя, как ноги становятся ватными от облегчения. — Значит, вы согласны?

Роланд протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись крепко, тепло и надежно.

— Согласен, — сказал он. — И да поможет нам Бог, потому что Блэквуд теперь точно взбесится.

— Пусть бесится, — улыбнулась я, чувствуя себя так, словно только что выиграла в лотерею большой куш. — У меня теперь есть дракон, который меня защищает.

— Дракон? — он поднял бровь.

— Ну, или Ледяной Дьявол. Как вам больше нравится.

Он не отпустил мою руку.

— Лесного вы обо мне мнения, Эмилия. Теперь, идите домой. Мои люди будут на фабрике через час. Каменщики приедут к вечеру. 

Я вышла из кабинета, чувствуя спиной его взгляд.

В сумочке лежал рисунок Лотти. Где папа-герцог держал маму за руку… Не зря говорят: устами младенца глаголит истина!

Глава 23

Если раньше фабрика была местом тихой безнадежности, то теперь она напоминала растревоженный муравейник, в который кто-то ткнул палкой. И палкой этой был герцог де Вьер.

Он сдержал слово. О, как он сдержал слово!

Ровно в восемь утра его черная карета въезжала во двор. Из нее выходил он — безупречный, в черном пальто, на котором, казалось, даже пыль боялась оседать. Он проходил в цех, кивал рабочим, от чего те вытягивались в струнку и начинали работать с удвоенной скоростью и занимал свой «пост».

Его «пост» — это старый, колченогий стул в углу, который он заменил на принесенное из дома удобное кресло с высокой спинкой. Он сидел там, как король в изгнании, просматривая счета, чертежи и наблюдая за каждым движением в цеху. Особенно за мной.

Я чувствовала его взгляд постоянно. Когда смешивала реактивы, когда спорила с каменщиками или успокаивала Лотти, передавая её в руки Марты. Этот взгляд жег спину, заставлял держать осанку и не показывать усталости.

Но сегодняшнее утро началось с катастрофы местного масштаба. Поставщик глины для форм привез партию, которая годилась разве что для лепки куличиков в песочнице, а не для высокотемпературного литья.

— Это что? — я стояла у телеги, запуская руку в мешок с серой, комковатой субстанцией. — Господин Смит, мы заказывали шамот! Огнеупорную глину! А это что за грязь с придорожной канавы?

Поставщик, рыжий детина с бегающими глазками, начал юлить.

— Ну так, миледи... Шамот нынче дорог. Зима, дороги развезло. Это местная глина, отличная! Мой дед из нее горшки лепил!

— Мне не нужны горшки! — рявкнула я, вытирая руки о тряпку. — Мне нужны формы для литья стекла! Эта глина треснет при первой же плавке! Вы хотите, чтобы я запорола партию?

— Да ладно вам, миледи, — ухмыльнулся Смит, опираясь локтем о борт телеги. — Какая разница? Бабам всё одно — глина и глина. Берите что дают, скидку сделаю. Пять процентов. А то раскудахтались тут…

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Опять это снисходительное «бабам».

Я хотела ответить ему жестко и нецензурно, но вдруг почувствовала, как за спиной сгустилась тишина. Даже стук молотков каменщиков у большой печи стих.

Роланд вышел из тени навеса. Он шел медленно, постукивая тростью по мерзлой земле.

Смит, увидев герцога, побледнел так стремительно, что его веснушки стали похожи на сыпь.

— Герцог... ваша светлость... — пролепетал он, стягивая шапку.

Роланд даже не посмотрел на него. Он подошел к телеге, брезгливо ткнул тростью в мешок с глиной.

— Леди Уинстон права, — произнес он своим ледяным тоном. — Это мусор. Вы пытаетесь продать мусор по цене золота моей фабрике, Смит?

— Вашей? — пискнул поставщик.

— Моей, — кивнул Роланд. — Леди Уинстон — мой протеже. Оскорбляя ее компетентность, вы оскорбляете мой деловой выбор. А значит — меня.

Он наконец перевел взгляд на несчастного торговца.

— У вас час, чтобы привезти настоящий шамот. Тот самый, который вы придерживаете для королевских гончарен. По той же цене, о которой договаривалась леди Эмилия. Если через час глины не будет... думаю, вам придется искать новое место для торговли. Где-нибудь на каторге.

— Будет! Сию минуту! — Смит вскочил на козлы, нахлестывая лошадь, и телега с грохотом вылетела со двора.

Я выдохнула, чувствуя, как дрожат колени от напряжения.

— Спасибо, — сказала я, не оборачиваясь.

— Не за что, — ответил Роланд, вставая рядом. — Но в следующий раз не торгуйтесь с мошенниками. Просто гоните их в шею. Вы слишком вежливы, Эмилия. Бизнес этого не прощает.

Я повернулась к нему. Он был так близко, что я видела искорки инея на его воротнике.

— Я не вежлива, — возразила я. — Я пыталась быть дипломатичной. У нас нет других поставщиков!

— Теперь есть, — он достал из кармана записную книжку. — Я распоряжусь. Завтра прибудет обоз с кварцевым песком из моих карьеров. Бесплатно. В счет моей доли вложений.

— Вы... у вас есть песчаные карьеры? — удивилась я.

— У меня много чего есть, — он усмехнулся уголком губ. — А теперь идемте. Я хочу видеть отчет по вчерашней плавке. Тобиас сказал, процент брака снизился.

Мы вернулись в цех.

Там царила рабочая атмосфера, но с ноткой детского сада. Буквально.

Марта сегодня слегла с радикулитом, и мне пришлось взять Лотти с собой. Оставить ее одну в холодном доме я не могла.

Девочка сидела в самом безопасном углу цеха, огороженном ящиками, на куче