Согласившись с боссом - Оливия Хейл

— Это мое?

— Да.

Я надеваю его на безымянный палец и наблюдаю, как он делает то же самое. Его широкий золотой ободок сидит идеально, контрастируя с загорелой кожей длинных пальцев и широкой ладони.

— Твое подошло? — спрашивает он.

Я киваю, сжимая руку в кулак. Золото холодит ладонь.

— Да.

— Еще одно, — он лезет в другой карман и, все еще держа руку внутри, крутит что-то. Затем достает обручальное кольцо.

— Ох, — выдыхаю я. Оно прекрасно. Солитер с бриллиантом на золотой полоске, окруженный кольцом из изумрудов.

— Как помолвочное кольцо, — бормочет он. — Примерь.

Я надеваю его на палец. Оно туго проходит через костяшку, но когда я преодолеваю препятствие, великолепное кольцо скользит на место рядом с ободком. Оно сверкает под лампами.

— Подходит, — говорю я.

— Отлично. Что ж, наденем их на сегодня.

Это может быть деловое решение и фиктивный брак, но очень реально смотреть на свою руку и видеть там кольца, видеть, как муж надевает свое на безымянный палец.

— Я верну их тебе, когда мы вернемся домой, — говорю я. — Не хотелось бы потерять.

— Они застрахованы.

— Да, но я все равно не хочу их терять.

— Давай покончим с этим.

«Мой принц» — думаю я, следуя за ним вниз по лестнице. Бонни на кухне и одаривает нас обоих улыбкой, когда мы проходим мимо. Она становится шире, когда я встречаю ее взгляд, и ей не нужно произносить ни слова, чтобы я услышала: «Удачи».

Стивен ждет нас с машиной снаружи.

— Мистер Сэнт-Клер, — говорит он, открывая дверь. — Миссис Сэнт-Клер.

Рука Виктора замирает на капоте. Имя повисает в воздухе между нами. Мистер и миссис. Он собирается возразить?

Но затем он складывает свою длинную фигуру в машину, я следую за ним, вытягивая ноги. Сплетаю руки в замок, чтобы они не дрожали.

Я делала сумасшедшие и сложные вещи раньше. Я работала допоздна, я путешествовала с Тристаном и Виктором по работе, у меня не было проблем с тем, чтобы сделать звонок в последнюю минуту, требуя последний номер люкс или столик в полностью забронированном ресторане.

Я справлюсь.

Я смотрю в сторону и вижу, что взгляд Виктора остановился на моих руках. На кольцах на левом безымянном пальце. Я не могу расшифровать выражение его лица.

— Все в порядке?

Он поднимает взгляд, голубые глаза встречаются с моими. В полумраке машины они кажутся темными.

— Тебе кое-что стоит знать о сегодняшних гостях.

— О?

— Ты встречалась с моими деловыми партнерами? Кроме Конвея.

Я качаю головой. Те разы, когда я соединяла их по телефону, не считаются. Как и те, когда я видела, как они проходят по коридору «Exciteur» к Сэнт-Клеру.

— Что ж. С Картером у тебя проблем не будет. Он говорит больше, чем полезно кому-либо, особенно ему самому.

— О. Понятно.

— Но Уинтер слепнет.

Я смотрю на него, моргая.

— Уинтер? Энтони Уинтер?

— Да. Это уже заметно.

Я этого не замечала, но видела его всего дважды и издалека.

— Как печально, — говорю я. — Мне так жаль.

Виктор прочищает горло, но не вдается в подробности, так что я оставляю вопросы при себе и просто запоминаю информацию. То, что нужно держать в голове.

Мы подъезжаем к жилому дому в Верхнем Вест-Сайде, выходящему окнами на Центральный парк. Это зеркальное отражение дома Виктора, только по другую сторону парка.

Я делаю это замечание, и он фыркает.

— Конвей — новые деньги, — говорит он, словно это все объясняет.

К тому времени, как мы оказываемся в лифте и медленно поднимаемся наверх, нервы в животе достигают пика.

— Время шоу, — шепчу я.

Виктор не отвечает, стоя рядом со мной невозмутимой, уверенной статуей, каким он был всегда. Непроницаемый и готовый как проигнорировать тебя, так и наброситься.

Но затем его рука тянется ко мне и перехватывает мою ладонь. Хватка теплая и крепкая, крупные пальцы смыкаются вокруг моих.

— Помни, — говорит он. — Мы больше не чужие.

В груди теснит.

— Да. Я помню.

Его большой палец медленно гладит мои обручальное и помолвочное кольца, обводя их твердые очертания на безымянном пальце.

А затем лифт издает сигнал и двери разъезжаются.

Виктор ведет меня в современную квартиру, отделанную в бежево-серых тонах и божественно пахнущую итальянской едой. Первым нас встречает золотистый ретривер — с густой шерстью и виляющим хвостом.

— Привет! — говорю я, протягивая свободную руку, чтобы он меня обнюхал. — У них есть собака?

— Нет.

— Тогда что ты здесь делаешь? — я чешу его за ухом, и он садится на задние лапы, по-собачьи скалясь на меня.

— А вот и вы! — раздается знакомый голос. — Я так и подумал, что верный сторожевой пес Саммер что-то учуял.

По коридору идет Тристан Конвей. Мой бывший босс, у себя дома, в рубашке с закатанными рукавами и темно-синих брюках. Лосось на ржаном хлебе. Это был его любимый ланч, он заказывал его дважды в неделю с доставкой прямо на стол. Моя свободная рука сжимается в шерсти собаки.

— Конвей, — говорит Виктор. — Спасибо за приглашение.

Я вижу тот самый момент, когда Тристан узнает меня. Его глаза расширяются и скользят вниз, к нашей с Виктором сцепленной руке.

— Ну надо же, — говорит он. — Мисс Майерс. Или теперь уже миссис Сэнт-Клер?

Я улыбаюсь ему.

— Рада снова вас видеть, сэр.

Рука Виктора крепче сжимает мою, и Тристан улыбается.

— Никаких формальностей.

— Ты прав. Тогда зови меня Сесилией, пожалуйста.

— Сесилия, — повторяет он. — Что ж, буду с вами обоими честен. Я удивлен. И не только самой новости.

— Все вышло внезапно, — говорит Виктор.

— Это счастливая пара? — по коридору идет мужчина. Высокий, улыбающийся, с темно-рыжими волосами, он переводит взгляд с меня на Виктора блестящими глазами. — Черт, Сэнт-Клер, не мог предупредить? Дать нам шанс поздравить тебя?

— Мы предпочли частную церемонию, — отвечает Виктор. — Это моя жена, Сесилия. Сесилия, это Картер Кингсли.

Я пожимаю руку Картеру.

— Приятно познакомиться.

— О, уверяю вас, это мне очень приятно, — говорит он. — У меня также миллион вопросов к вам. Как вы выдерживаете его общество?

Виктор фыркает рядом со мной и высвобождает свою руку.

— Мне нужна выпивка, если нам предстоит выдержать допрос.

— Не допрос, — возражает Картер. — Благонамеренный, дружеский интерес между деловыми партнерами.

— То есть любопытство, — парирует тот.

Тристан усмехается и разрезает напряжение с легкостью человека, который делал это много раз прежде.

— Проходите, выпейте. Мы поставили охлаждаться бутылку Тэттинжера 2007 года, чтобы выпить за ваш брак. Сесилия, здесь есть люди, которые горят желанием познакомиться с вами, и я могу вас заверить,