Подарок для ведьмы. Портал в шкафу - Мартиша Риш

Нас с детства учили различать то, что говорит лес — многоголосую правду. Внезапный крик птицы может сказать о многом, но еще больше говорит тишина, когда разом стихают все голоса, все звуки леса. Значит, случилось что-то совсем необычное, лес затаился, притих. Быть может, сюда, под кроны эльфийского леса, ступила чужая нога. А значит, вот-вот раздадутся удары копыт, звон стали, мелодичное позвякивание колец кольчуги наших врагов. Многие приходили сюда, чтобы разграбить, добыть редкий цветок или золотую монету, но мало кто возвращался обратно. И уж, тем более, мало кому удавалось хоть что-то с собой унести.

Поодаль раздался крик совы. Я прислушался. Сегодня лес живёт своей привычной жизнью. Вон и русалки зажгли над озером огоньки — все спокойно у них. Можно не мечтать о ярости сражения, о славе, подвигах и победах. Все они далеко и сбудутся для меня не скоро. Жаль, я соскучился по терпкому вкусу битвы. Тренировочные поединки — совсем не то. Сердце тоскливо заныло под тончайшим доспехом. Теплый ветерок забрался под мою одежду, приласкал торс шаловливой, нежной рукой. На небе — тысяча огней, да и луна сегодня серебряная, особая, такая несомненно должна обещать перемены.

Я сделал шаг к краю проема, под ногами зашуршали мелкие камни, некоторые из них оторвались, заскользили по склону горы вниз, набирая скорость лишь затем, чтобы где-то остановиться, повинуясь чудной воле богов. И я бы хотел к ним присоединиться, точно так же оторваться от родного мне меств поисках лучшей судьбы, подвигов и побед.

Черная гора — оплот доблести, чести, достоинства и морали. Мальчиков с самого детства учат обращаться с мечом, владеть луком, сражаться. Только темные эльфы выходят на бой с длинными, распущенными волосами. Это потому как не боятся, что их успеет ухватить за волосы чужая злая рука. И меч поет во время боя, сияет, жадно пьет напиток победы, эльфийские длинные волосы лишь изредка догоняют его, ложатся поверх отточенной стали, опадают вниз в качестве требы богам.

Я безотчетно провёл ладонью по шёлковым прядям своих волос, все уже давно отросли. Последняя битва почти позабыта. И так хочется вновь испытать наслаждение победой, бешеную скачу, упоение смертельным танцем. Боги! Как давно это было!

Я отошел обратно в глубину зала пещеры. По узору каменных плит пробежал фейерверк синих искорок, словно кто бросил горсть сапфиров. Тень домового мелькнула в углу. Странно сегодня ведёт себя магия горы. Источник то сильнее разгорается, то, наоборот, утихает. Надеюсь, совсем он не погаснет? Вон и карга пронеслась под потолком, роняя вниз помпоны из шерсти. Опять где-то наворовала. Надо бы проверить собственные походные плащи. Мало ли, в каком из них обнаружится дыра размером с пасть волшебного зверька, или чьи-то когти оставили прорехи на дорожной лошадиной попоне? Нет, битва еще не скоро случится. Врагов у Черной горы больше нет, поизвелись все давно. Да и кто рискнет напасть на каменную твердыню, чьи стены надежно укрывают целый город?

Я с некоторой тоской посмотрел вдаль. Где-то там, у горизонта, сияет редкими огоньками башня Мессира — жалкое подобие нашей Черной горы. Ее стены, конечно, тоже возведены из камня, но сложены они руками людей. Тонкие, как скорлупка, и метра в ширину не будет. Разве в таком сооружении может быть тепло и надежно? Вот она — твердь людей, ни на что не годная, вытянутая вверх скорлупка!

Говорят, источник их магии угасает. Что ж, эльфам и это на пользу. Нужно лишь набраться терпения, выждать, как следует, и можно будет расширить эльфийский лес. Без источника маги станут бессильны точно малые дети. Таких захватить будет просто.

То ли дело — ведьмы Восточных земель, их леса как раз отделяют нас от столицы людей. С ведьмами не то что справиться, с ними и договориться-то невозможно. Порочные, дерзкие, болтают своими языками без умолку, кроме того лезут в разговоры мужчин, смеют приказывать, торговаться.

До сих пор помню, как я рискнул заглянуть на ярмарку в их город! Еле ноги унёс, а потом ещё два дня ходил с горящими, как уголь, щеками. Всучить мне котел для выварки трав вместо приличной кастрюли! Я им что — колдун? А как одна из ведьм прошлась по моему платью? Назвала скромником и недотрогой! Нет, о том позоре не хочу вспоминать, нервы будут целей. Впрочем, котел оказался действительно намного удобней, и отвар в нем остывает гораздо медленней. И все одно, ведьмы были не правы! А жабьи коготочки, которые мне положили в подарок к котлу? Я разве сам бы их купить не смог, что — слишком убогий?

Выразительный шелест плаща раздался со стороны изумрудного лаза — так назван коридор, что соединяет дозорный зал с залами старейшин. Я заранее склонил голову, не люблю, когда кто-то из эльфов Совета вновь заглядывает в мои глаза. Все же в них виден оттенок жёлтого пламени. До сих пор по горе ещё ходят слухи, будто в моем роду что-то не так. У темного эльфа и глаза должны быть темными, редко — зелеными, еще реже лилового оттенка. Мои же собственные зрачки будто разделены желтоватым огоньком, можно подумать. в роду случилась измена, и во мне течет королевская, людская кровь. Точно такие же глаза у их короля, признак родовитости, особого, королевского дара.

Эльф Совета ворвался в дозорную комнату. Черный дорожный плащ откинут назад, развевается с каждым шагом.

— Ильвалэль!

— Повинуюсь вашей воле, старейшина, — учтиво ответил я.

— Вот и хорошо. Я в этом никогда не сомневался. Этой ночью я имел разговор с твоим отцом. Он точно так же, как и я, уверен в том, что если и есть в Черной горе достойный эльф, то это ты, Илвалэль. Тот, кто не ведает страха, готов вынести любые испытания, покорен Совету и всегда будет рад обнажить… впрочем, сейчас не о том.

Мои губы беззвучно повторяли слова старой клятвы за старейшиной. Этой клятвой венчали себя эльфийские воины перед тем, как отправлялись завоевывать новые земли.

— Я готов ко всему во имя Черной горы, — ответил я твердо.

— В наш мир спустилась делари. Она еще не замужем.

— Прикажете убить человеческую ведьму?

— Если бы делари была просто ведьмой, то я бы, может, и приказал. Утром тебе следует предстать перед Советом. Чистым, в новом белье. Одежду бери самую свою лучшую.

— Вы полагаете, я должен