Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

— У меня есть дела Братства, — сообщил мне Нить Эрсиммон. Его водянистые глаза сузились, оценивая меня, когда он протянул свою кожистую руку к двери кареты.

— Покупаете беловолосых детей у их родителей?

— Наглость, — ответил он, но без привычной резкости. — Нет, мне не доверяют такую задачу.

— Можно задать вопрос?

Нить приподнял кустистую белую бровь, и его рука застыла на ручке двери.

— Я полагаю, у тебя достаточно способностей, чтобы сформулировать вопрос словами, да?

Я сдержала желание закатить глаза.

— Могу я задать вопрос?

— Можешь, — ответил он.

— Как Вы выбрали мою Судьбу?

Он постучал морщинистым пальцем по стеклу.

— Тебе придётся быть конкретнее.

Я вздохнула — это было грубо, но всё же лучше, чем тот стон, который чуть не вырвался.

— Правда ли, что моя кровь выбирает мой путь? Если так, то какое значение имели мои ответы? Как Вы читаете кровь? Как моя Судьба может быть так точно сведена к одному пути?

— Слишком много вопросов. Я отвечу на один.

Я сжала руку в плаще и несколько секунд молчала. Нить не торопил меня, лишь смотрел своим пустым взглядом.

Наконец я выбрала:

— Нити выбирают мою Судьбу и как-то связывают с этим мою кровь, или Вы лишь толкуете знаки в крови, чтобы предсказать ту Судьбу, которую требуют мои силы?

Это скрывало тот вопрос, который, я была уверена, был написан у меня на лице: Вы сделали это со мной?

Глаза Нити вспыхнули.

— Что говорят тебе писания?

— Что второе.

— Тогда зачем ты спрашиваешь меня?

Я сидела в тишине, пока кучер ждал на том же месте, где мы остановились.

Нить кивнул мне.

— Это был хорошо сформулированный вопрос.

— А Ваш ответ?

Он улыбнулся — и на миг стал выглядеть моложе, хоть и не более вменяемым.

— Я его уже дал.

Я бы возразила, если бы он не махнул рукой в сторону улицы.

— Швея, Медрилла, на ближайшем рынке. — Он указал вперёд, мимо носа кареты. — Могу я доверить тебе найти её без происшествий?

Меня отпускают? В город? Одну?

Я подавила лучезарную улыбку, заменив её на более скромную.

— Конечно. Я найду её лавку и буду ждать Вас там.

Он ещё мгновение изучал меня — улыбка исчезла — затем кивнул.

— Будь осторожна, девочка. Держи капюшон надвинутым и глаза опущенными. Пусть здесь и пахнет розохилтом, но зло творится не менее охотно.

— Я понимаю, — сказала я.

Я проскользнула мимо него и спрыгнула на улицу, не пользуясь ступенькой, как до этого сделал Сет.

Обернувшись, я увидела, как Нить качает головой. Он захлопнул дверь, стукнул по крыше кареты, и кучер снова погнал двух гнедых лошадей.

Я склонила голову, выглядывая из-под капюшона. Как только карета скрылась из виду, я откинула серую ткань и широко улыбнулась. Медленно повернулась вокруг, впитывая пурпурные цветы, свисающие с фасадов домов, и желоба, по которым бежала чистая дождевая вода.

Мужчина в коричневой парчовой куртке и зелёных брюках бросил на меня взгляд, прошёл пару шагов, потом остановился и уставился снова. Я улыбнулась ему, завидуя цвету его одежды. Он перешёл дорогу с нахмуренным видом.

Мне было всё равно. Я была свободна — в другом городе и совершенно одна. Я вышла на дорогу и пошла в ту сторону, куда указал Нить Эрсиммон.

От главной улицы отходил узкий переулок, укрытый от худшего зноя Танмера и дождей Эргрина яркими тканями из шёлка, натянутыми между крышами. Я бы, пожалуй, и не обратила на него внимания из-за его размеров, если бы не поток людей, который туда устремлялся. Я пошла за гулом шагов — и вскоре передо мной развернулась рыночная улица.

Сначала я увидела еду. Мой скромный обед из твёрдого хлеба и сыра жалобно отозвался в желудке, который осознал, какие радости его здесь ждут. Сладкие финики в меду лежали в бумажных коробках, пудровые квадратики всех цветов и ароматов источали запах с подносов, свежие травы торчали из горшков, а сушёные свисали с балок лавок. Мужчины, женщины и дети заполняли всё оставшееся пространство — такие же яркие, как и товары.

Первой моей мыслью было, что это благословение — Нить не дал мне ни монеты, иначе я бы спустила всё на пирожные, утопленные в патоке, в первой же лавке. Второй мыслью было: я могу сбежать.

Меня пронзил трепет. Нить Эрсиммон оставил меня здесь одну. Я была вне его контроля и вне досягаемости Ивенфолда. Он не дал мне ничего, с чем можно было бы сбежать, но у меня было преимущество — я ушла первой.

Эта мысль быстро отрезвила. Куда я пойду — одна, почти без денег? Смогу ли я найти кого-то из Земель Касания и пообещать ему что-нибудь, чтобы он помог мне вернуться домой? Я не знала, как теперь живут мои родители — до сих пор ли они в той маленькой пастушьей хижине у Торквана или вернулись в Андиз, как хотел отец.

Размышляя о природе своей западни, я бродила по рынку, иногда останавливаясь, чтобы вдохнуть аромат букета или рассмотреть поближе птицу в клетке. Скоро мне придётся спросить дорогу, но пока я наслаждалась тем, что была женщиной без цели.

Смогла бы я уговорить Сета бежать со мной? Он — племянник короля. Я всё ещё не могла этого осмыслить. Он не побежит: во-первых, у него есть Служба, которую нужно завершить, а во-вторых, даже если бы он решился, его бы выследили. Он был важной фигурой — он не мог исчезнуть так, как могла я.

Кем бы я стала тогда? Связанной женщиной, прикованной к Судьбе, которую я выбираю игнорировать. Судьбе, которая Сломается, если победитель умрёт. А Сломается ли она, если он женится на другой? Лунно-Касаемая девушка-призрак — без силы и без будущего. Какую свободу можно найти, когда тебе нечего предложить — и ещё меньше, когда ты изгой, чужая даже в собственном доме?

И тогда я заметила взгляды.

Я, конечно, замечала некоторые — от торговцев. Пыталась отмахнуться, решив, что они просто надеются продать мне что-то. Моя одежда и волосы, безусловно, были необычными, но я не осознавала, насколько я здесь неуместна, пока мужчина передо мной не остановился, как вкопанный.

Он уставился прямо на меня. Точнее — на мои волосы.

— Милость Мирга. Ты — одна из них, — сказал он. — Серебряная кровь.

Я попыталась улыбнуться и пройти мимо. Мирг — Учитель, Основатель Земель Аромата, был самым тихим из Пятерых, и я могла лишь надеяться, что его соотечественник последует по его скромным стопам