Карьеристки - Галина Врублевская

— Маргарита Андреевна, я ее люблю!

— Вы бы ей почаще об этом говорили!

— Сейчас иное время, мы как-то без сюсюканий обходились.

— Так вы приехали по делу? Анечка о чем-то просила?

— Да, она просила ей кое-что из вещей привезти, — он перечислил необходимое. — Если вы соберете их быстро, я завтра утром, перед работой, отвезу ей.

— Вы езжайте домой, Вася. Я все необходимое приготовлю и завтра сама поеду к ней.

Вася быстро надел куртку, попрощался и вышел за дверь. На площадке остановился и окликнул Маргариту Андреевну:

— Вы ее предупредите, что я тоже заеду после работы, и звоните мне, как дела. И главное, удалось ли спасти ребенка.

Устроившись в постели, Маргарита Андреевна раздумывала над тем, что над их родом будто проклятье нависло: и у самой нет детей, и у Ани все осложняется. Когда уснула, привиделись ей младенцы-близнецы, она купала их в белоснежной ванночке, с трудом удерживая обоих в одной руке — были они мелкие, как новорожденные котята. Брызги воды разлетались на пол.

В то время, когда Маргарита Андреевна вместе с Георгом еще только вместе выходили из метро, на другом конце города, в Купчине, прощались нежно и долго Лидия Валерьевна и Олег Шитиков. Они в десятый, наверно, раз проходили мимо ее подъезда, и Лидия Валерьевна лишь отмечала, что кухонное окно ее квартиры освещено, стало быть, домашние не спят.

Долговязый Олег из-за худобы выглядел моложе своих сорока шести лет, а Лидия Валерьевна хотя была сухощавой низенькой пенсионеркой, вроде как и вовсе не имела возраста. Но их разделяло ровно десятилетие. Сейчас они находились одни в темном дворе, и осуждать их было некому. Прохладный осенний воздух пролезал в широковатые рукава куртки Олега, заползал по скользким колготкам под юбку его спутницы.

— Олежка, не замерз? — спросила Лидия Валерьевна, вдруг поймав себя на том, что окончательно увязла в роли женщины-мамочки.

— Да мне жарко с тобой, Лидочка!

Такие отношения казались Лидии Валерьевне свежими и волнующими, потому что она откровенно устала, ухаживая за своим старым мужем, которому было уже ближе к восьмидесяти. Когда супруг был в силе, то отличался деспотизмом. Будучи прорабом на стройке, привык помыкать рабочими и так же вел себя в семье, даже поколачивал жену. Но после двух инсультов в последние пять лет превратился в довольно смирное существо, передвигающееся по квартире с ходунками. Разумеется, он пребывал в вечном недовольстве, постоянно брюзжал, и Лидия Валерьевна, обеспечивая ему минимальный уход, старалась пореже бывать дома. Там и без нее хватало народа: шумели внуки-школьники, невестка-домохозяйка крутилась на кухне, а сын, работающий аниматором-затейником на корпоративных вечеринках, часто пролеживал днями перед телевизором. Он покидал дом ближе к шести. Потому-то и не ушла Лидия Валерьевна на пенсию, продолжала заведовать библиотекой, с тревогой ожидая, что ее вот-вот попросят уволиться, потому что все время шли разговоры об омоложении кадров. А пока отыскала себе занятие для души, на старости лет увлекшись писательством, углубилась в корни своего рода, просиживала выходные дни в архивах и писала, писала …

Чувство к Олегу расцветало исподволь. Вначале библиотекарша жалела долговязого мужчину, страдающего эпилепсией, потому старалась поддержать его, похвалить на литсеминарах его разоблачительные памфлеты об олигархах и правителях. Позже поймала себя на мысли, что ей приятно, когда он невзначай касается ее плеча, провожает до дома. И сейчас, взяв его под руку, ощущала сквозь скользкую ткань куртки тепло жилистого мужского тела. Беседовали они о житейском, обсуждали трудности ухода за стариками. Лидия Валерьевна рассказывала о муже, а Олег о матери. Но Олег, нервно подрагивая ресницами, вдруг сказал:

— Лидуся, я больше так не могу, только по улицам гулять, как мальчишка. Понимаю, что к тебе нельзя. Может, ко мне поедем? Я спрашивал у мамы, она не против.

— Спрашивал у мамы? Ты о чем? Уже ночь во дворе! Сейчас вся моя семейка выйдет с фонарями во двор меня искать!

Они остановились на темном пятачке, не охваченном электрическим светом, вдали от ее окон. Олег вытянул захваченную Лидой руку, и уже обеими руками обнял ее за плечи. Обнял впервые за все время их общения. Она смотрела на друга снизу вверх, худощавая и маленькая, будто девочка. Смотрела не отводя глаз. Их губы мысленно соединились раньше, чем сомкнулись по-настоящему.

Олег страстно желал эту женщину.

— Лидочка, ты… прости меня. У меня давно не было женщины.

— Я подумаю, где мы сможем встретиться, — отряхивая пальто, отозвалась Лидия Валерьевна.

Она уже мысленно отдалась ему. А раз так, надо искать достойный выход. Выход искал и Олег:

— Приедешь завтра днем ко мне? Мама после обеда всегда спит, а у меня отдельная комната.

— О завтра поговорим завтра, а сейчас, Олег, до свидания. Смотри, все окна во дворе погасли, только в моей квартире и светится!

Она поцеловала его, едва касаясь щеки, и заспешила к своему подъезду.

Встретивший ее в коридоре старик-муж даже не спросил, где так припозднилась жена. Он лишь стал жаловаться, что обмочил пижамные штаны, и начал требовать, чтобы она дала ему чистую одежду.