Такая разная любовь - Маргарет Пембертон

Июль 1969 года

Примми одевалась медленно. Сначала натянула серую юбку, потом белоснежную блузку с коротким рукавом. Набрасывая на плечи форменный блейзер, Примми задумалась, наденут ли форму Артемис, Кики и Джералдин в свой последний день в школе. Если и наденут, то уж точно не станут испытывать при этом никакой ностальгии по прошлому, не то что она.

— Эй, Примми, пошевеливайся! — прикрикнула мама с нижнего этажа. — Того и гляди опоздаешь!

— Иду, мам! — крикнула Примми в ответ, в последний раз глядя на себя в школьной форме.

Конечно, она была единственной из всей четверки, кто хотя бы отдаленно походил на школьницу. Что же до Артемис, Кики и Джералдин, то они уже давно казались слишком взрослыми для школьной формы. Артемис — потому что никакая школьная форма в мире не могла бы скрыть ее роскошные формы. Кики — из-за насмешливых золотисто-зеленых глаз, в которых угадывалась пугающая искушенность женщины. А Джералдин… Примми задумалась, почему, глядя на Джералдин, ни за что не поверишь, будто она школьница. Пожалуй, Джералдин выглядит слишком уверенной в себе.

Если бы не эта спокойная уверенность, исходящая от нее, родители Примми вряд ли так легко отпустили бы дочь пожить в Кенсингтоне, в шикарной квартире с двумя спальнями, которую мистер Лоудер предоставил в распоряжение Артемис.

Примми поспешно сбежала вниз по лестнице, размышляя о том, как прошли эти последние школьные месяцы. Сама Примми вполне могла бы назвать их удачными, а вот ее подругам пришлось нелегко.

Для Артемис все сложилось не так уж плохо. Ей не понадобилось сражаться с отцом — мистеру Лоудеру университетское образование всегда казалось лишним. Уже по предварительным результатам выпускных экзаменов было ясно, что набранные Артемис баллы слишком низкие и ее не примет ни один университет в стране. То ли дело Кики! После трагических событий во время марша протеста на Гросвенор-сквер, когда регистратор в больнице Святого Фомы сообщил Саймону Лейну, что у его дочери был выкидыш, отец Кики стал совсем другим человеком. Вместо того чтобы прийти в ярость, он принялся винить в случившемся себя, искренне переживая, что оказался плохим отцом. Боясь совершить подобную ошибку снова, мистер Лейн изо всех сил старался убедить Кики в необходимости продолжить образование и поступить в университет.

Но Кики была тверда как гранит и категорически отказалась подавать заявление.

— Я потеряла два года жизни, решив остаться в средней школе в угоду Саймону, — свирепо заявила она подругам. — Я согласилась на это только при условии, что, закончив школу, смогу жить как захочу. И я желаю стать рок-певицей, а не жалкой выпускницей колледжа, каких повсюду пруд пруди, по две штуки на грош.

Джералдин тоже упрямо стояла на своем, ни за что не соглашаясь продолжать образование.

— Я собираюсь замуж за кузена Френсиса, — сообщила она мисс Федерингли, когда та заговорила с Джералдин об университете. — Мы хотим путешествовать по миру. Объездив весь мир, мы поселимся в родовом имении Сидар-Корт.

По словам Джералдин, мисс Федерингли была возмущена таким нелепым и легкомысленным отношением к жизни. Но Джералдин и бровью не повела. Ей на это было решительно наплевать.

— По крайней мере тобой, Примми, мисс Ф. уж точно будет довольна, — рассмеялась она. — Дарем — первоклассный университет. Почти такой же престижный, как Оксфорд.

Мисс Федерингли действительно осталась довольна своей ученицей.

— Учитывая финансовое положение вашей семьи, мне кажется, ты приняла разумное решение. Тебе действительно лучше пропустить год и подкопить денег. В Дареме тебе предстоят кое-какие траты, — согласилась она, когда Примми призналась ей, что, получив приглашение от университета, решила приступить к занятиям лишь с сентября 1970 года, а до тех пор — поработать в ведущем рекламном агентстве. Само собой, она благоразумно промолчала о том, что намеревается делить квартиру с Артемис, Джералдин и Кики.

— Поторопись-ка, дорогуша, — проворчала мама, когда Примми появилась на кухне. — Ты ведь никогда раньше не опаздывала в школу и, верно, не захочешь оплошать сегодня, в свой самый последний денек, а? — Миссис Сертиз торопливо сунула дочери в руки намазанный маслом тост. — А что будет на этом вашем утрешнем собрании в последний день? — поинтересовалась мама, обхватив обеими руками кружку с дымящимся чаем. — Что-то важное?

— Наверное. Я знаю только, что мисс Федерингли просила Кики спеть.

— Спеть в школе? — Мама удивленно округлила глаза. — Неужто одну из этих рок-песен, а, Примми?

Примми впилась зубами в тост.

— Нет. Вообще-то она собиралась, но, кажется, нам удалось ее отговорить.

«Ты не будешь петь песню Дженис Джоплин^[17], — решительно возразила Джералдин, когда Кики заявила, что намеревается это сделать. — Там будет все руководство школы, все учителя. Может, я и не в восторге от мисс Ф., но даже мне не хочется, чтобы она остолбенела от ужаса. А кроме того, как ты собираешься петь тяжелый рок одна, без гитары и ударника? Что бы ты ни пела, тебе потребуется аккомпанемент, а у тебя всего лишь одна пара рук».

Должно быть, этот аргумент оказался самым убедительным.

— Да ладно, что бы ни спела дорогуша Кики, я уверена, это будет то, что надо, в самый раз, — добродушно добавила мама, прерывая размышления Примми. — А теперь давай-ка пошевеливайся, дочка, а не то пропустишь этот чертов поезд!