Любовь и долг - Гейл Мэлин

Два дня спустя Росита влетела в гостиную, где Дезирэ сидела после завтрака и писала письмо своей кузине Гортензии.

— К вам пришли, сеньорита!

Дезирэ, ожидавшая Рафаэля, улыбнулась.

— Проси! И побыстрей, пожалуйста! Росита посмотрела на хозяйку с недоумением, но повиновалась.

Однако вместо Рафаэля в комнату вошел незнакомец. Он тут же подошел к письменному столу, за которым сидела Дезирэ, и завладел ее рукой.

— Доброе утро, мадемуазель Фонтэн. Я Арман Эврард. Рад с вами познакомиться.

Это был адьютант короля Жозефа.

— Приветствую вас, майор. — Дезирэ указала ему на кресло. — Могу я предложить вам лимонад?

— Благодарю, но в этот час я предпочел бы кофе, если это возможно.

— Конечно.

Дезирэ отложила перо, встала из-за стола и позвонила в колокольчик. Майор провожал взглядом все ее движения. Что за отвратительная привычка у некоторых мужчин, подумала Дезирэ, смотреть на женщину так, будто они глазами ее раздевают! Впрочем, взгляд майора был другим. В нем не было ничего сексуального, он был холодным и как бы оценивающим.

Майор Эврард ей сразу не понравился, хотя внешне он был довольно привлекателен. Он был немного выше нее ростом, рыжеволосый. На вид ему было лет двадцать с небольшим.

Майор первым нарушил молчание:

— Надеюсь, я не пришел в неурочное время? Сейчас еще довольно рано. В письме я не указал часа своего визита, потому что не был уверен, когда смогу освободиться.

У него был приятный голос, и держался он почтительно. Видимо, она поспешила с оценкой.

— Ваш визит вполне ко времени, месье, — ответила Дезирэ, усевшись на диван напротив Эврарда.

— Я решил, что вам, даже больше, чем мне, не терпится узнать правду.

— Вы были знакомы с Этьеном?

— Мы познакомились не так давно, но я смею взять на себя смелость считать его своим другом. В этой богом забытой дыре человеку нужны друзья. Я очень переживал, узнав о смерти Этьена.

Не было сомнения в том, что майор говорил искренне, и Дезирэ решила, что ее первое впечатление о нем было неверным.

— Вам известна цель моего визита, мадемуазель Фонтэн. Но готовы ли вы говорить об Этьене? Это вас не расстроит? — спросил он.

— Что вы! Скорее поможет, — ответила Дезирэ и почувствовала себя с ним легко, особенно после того, как он рассказал несколько смешных случаев из жизни Этьена.

К тому времени, как Асунсьон принесла кофе, они уже болтали, как старые друзья, и потому полный ненависти взгляд, брошенный служанкой на француза, поразил Дезирэ. Она поспешила отослать служанку, сказав, что сама разольет кофе.

Ее слуги, очевидно, считали гостя врагом. Они судили о нем лишь по ненавистному мундиру, не задумываясь над тем, что он за человек.

Интересно, вдруг подумала она, зачем такой молодой человек отрастил бакенбарды и усы? Следует моде или хочет казаться мужественнее и старше?

Приняв от Дезирэ чашку кофе, он спросил:

— Вы позволите вернуться к нашему разговору о том, что, собственно, привело меня сюда? — Дезирэ кивнула, и майор продолжил: — Я начал свое расследование с того, что расспросил людей, которые были с вашим братом в то утро. Вам известно, что в стычке погибли еще трое солдат, а несколько были ранены? К сожалению, никто из тех, кого мне удалось расспросить, ничего не добавили к тому, что мы уже знали. Но я пока опросил не всех. Двое раненых еще не пришли в себя полностью, и их показания весьма расплывчаты. У одного из них, к сожалению, мало шансов выжить, но другой поправляется, и сержант сказал, что он немного говорит по-испански.

— Вы думаете, что ему может быть что-то известно?

— Как знать? Будем на это надеяться. Но я бы не советовал вам слишком надеяться, мадемуазель Фонтэн. Если этот парень, Моро, и знает что-нибудь, поймать партизан будет не так-то легко.

— Я понимаю, месье. Благодарю за предупреждение.

— Я боялся, что увижу вас убитой горем, но мне следовало бы знать, что сестра полковника окажется мужественной женщиной. А теперь, мадемуазель, — он встал, — разрешите откланяться. Спасибо за чудесный кофе.

— Не за что, майор.

Она проводила его до дверей.

— Я свяжусь с вами, как только у меня появится новая информация.

— До свидания, майор.

Уже на лестнице он сказал с улыбкой:

— Я думаю, что мы станем друзьями, мадемуазель.

— Я надеюсь, месье.

— Можете быть уверены, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы мы смогли отомстить за смерть вашего брата. — В голосе майора прозвучали решительные нотки, и Дезирэ невольно подумала, что, несмотря на свою немного женственную внешность, Арман Эврард — крепкий орешек.

Полчаса спустя приехал Рафаэль. Он был в темных брюках и в своей старой кожаной куртке.

— Едем кататься верхом, — заявил он, увидев, что она удивлена его видом.

— А кто будет меня сопровождать? Элена или Росита?

— Если позволите — только я.

— Буду готова через пять минут.

Она бежала наверх, а ее сердце пело.

Рафаэль привел для нее красивую гнедую лошадь, и, пока они ехали по городу, Дезирэ ловила на себе любопытные взгляды. Хотя она и убрала под шляпу свои белокурые волосы, девушка знала, что не похожа на испанку. А вот в Рафаэле даже в таком скромном наряде можно было безошибочно признать настоящего испанского гранда.

— Куда мы едем? — спросила она.

— В Эль-Пардо. В далекие времена короли Кастилии построили там дворец на вершине горы. Я решил, что вам захочется отдохнуть от городского шума.

— Я давно об этом мечтаю. Как он догадался?

— А это далеко? — обеспокоено спросила она.

— Не волнуйтесь… Мы вернемся до того, как заметят ваше отсутствие и начнут сплетничать. — Внезапно его лицо озарилось мальчишеской улыбкой. — И я обещаю вести себя прилично, несмотря на то что с вами нет дуэньи, которая не сводила бы с меня глаз.

Они ехали рядом, непринужденно болтая, и Дезирэ не заметила, что ландшафт изменился. Кругом был густой лес, защищавший их от палящих лучей солнца.

— Как здесь тихо. Только птицы поют, — пробормотала она.

— Здесь водятся олени, орлы и дикие кабаны.

— Правда? Так близко от Мадрида?

— Есть даже медведи.

— Рафаэль! — Она резко повернулась к нему. — Вы шутите, ведь так?

Он улыбнулся, придя в восторг оттого, что она наконец-то назвала его по имени.

— Вы думаете? — серьезно спросил он, но не выдержал и расхохотался.

— Вы меня разыгрываете! — От негодования ее щеки порозовели.