Все имеет цену - Одри Карлан

– Да тут полно богатых и озабоченных цып, – шепнула я Рейчел, одновременно щелкая Джейка на мобилу и отсылая фоточки Джин.

Ответ пришел в ту же секунду.

От: Шлюшки-потаскушки

Кому: Миа Сандерс

Я тебя ненавижу, мать твою за ногу. И не вздумай кончать… хотя именно это мне и хотелось бы проделать рядом с таким лакомым кусочком мужской харизмы.

Рассмеявшись, я показала Рейчел сообщение Джин. Та покачала головой:

– Не могу поверить, что твоя лучшая подруга значится у тебя в списке адресов как Шлюшка-потаскушка.

– Почему бы и нет? Это забавно.

– Как скажешь, – пожала плечами она.

У нас на глазах аутфилдер ушел за двадцать штук. Затем пришел черед лефтфилдера. Какая-то баба, стоявшая у самой сцены, буквально истекала слюной при взгляде на его шоколадную кожу. Цвет в точности как у черного шоколада. Его сторговали за пятьдесят. Та женщина не позволила никакой другой прибрать его к рукам. Ее начальной ставкой были двадцать пять штук.

Я ткнула Рейчел в плечо, щелкнула снимок и отослала темного красавчика Джин.

От: Шлюшки-потаскушки

Кому: Миа Сандерс

Чтоб мне сдохнуть. Я бы оттяпала огромный кусок этой шоколадной задницы. Надеюсь, он растаял бы у меня во рту, а не в руках.

Будучи чуть более чем слегка навеселе, я не выдержала и разразилась диким смехом. Эти раскаты хохота прозвучали совсем неподобающе для леди, и вдобавок из-за них я пропустила очередного бейсболиста. Джин я ничего не сказала. Это бы ее разозлило.

– Так что, Рейч, почему бы нам не вмешаться и не подстегнуть этих дамочек? Заставить их поднять ставки?

– Можно, но вообще-то они и сами неплохо справляются. По моим подсчетам, мы уже выставили восьмерых и набрали около трехсот тысяч. Последние двое проданы за пятьдесят.

Я перевела взгляд на сцену, где вперед как раз шагнул следующий парень. Это был Джуниор. Крис, его хорошенькая подружка, вприпрыжку подбежала ко мне.

– Джуниор разрешил мне купить его! – воскликнула она в полном и безграничном восторге.

Торг обещал быть горячим. Большинство женщин так и мечтало о кусочке Джуниора Гонсалеса. Он был чертовски аппетитен, сегодня, как и всегда.

– Извини, Крис, – сказала я, поднимая камеру.

Когда вся эта сексуальность цвета мокко была явлена миру, включая восемь блестящих кубиков пресса и розовую ленту, нарисованную на груди кетчера «Ред Сокс», я чуть язык не проглотила.

– Я, я, я хочу его купить! – взвизгнула Крис. – Он может поймать меня, когда ему будет угодно!

Я щелкнула фото неподражаемой мужской красоты Джуниора. Ладно, если честно, я щелкнула несколько снимков. Анфас, профиль, и фото неоспоримо упругой задницы в тот момент, когда он напряг ягодицы и заставил всех дам взвыть от восторга. Я отправила набор фотографий Джинель, и мой мобильник запищал в такт с воплями обезумевших покупательниц.

От: Шлюшки-потаскушки

Кому: Миа Сандерс

Обожемой Джуниор! Люблю тебя, Джуниор! Скажи ему, что я его люблю.

Не успела я отложить телефон, как он запищал снова.

От: Шлюшки-потаскушки

Кому: Миа Сандерс

О эта ПОПКА! Пощади мою похотливую душонку. Я бы позволила ему ловить меня, бросать, лупить битой и делать мной передачу, главное, чтобы он при этом был голый и трахал меня до потери сознания.

Ставки за Джуниора взлетели до небес, и при каждой новой ставке Крис недовольно надувала губки. А затем эта маленькая зажигалка совсем осатанела. Размахивая своей аукционной табличкой, она орала на ведущего и бросала на других участниц аукциона убийственные взгляды.

В конце концов, она выкрикнула: «Сто тысяч долларов!»

Я чуть не рухнула на пол. Рейчел успела подхватить меня и вновь поставить на ноги.

– Кристина! А он позволил тебе потратить столько денег? – спросила я, опасаясь, что у нее будут серьезные проблемы с Джуниором.

Она энергично закивала, по-прежнему размахивая табличкой и высокомерно поглядывая на остальных. Это было смешно до чертиков. Потом она ответила мне:

– Он все равно хотел сделать пожертвование. А так никто не получит моего мужчину, а он исполнит свое желание и пожертвует деньги в честь мамы Мейса. Он сказал, что всегда хотел проявить уважение к ее памяти, а Мейс ему как брат, просто от другой матери. Так он говорит.

Когда аукционер прокричал: «Продано маленькой блондинке за сто тысяч долларов», Крис засияла и принялась приплясывать от радости. Вместо того чтобы вернуться на свое место, Джуниор спрыгнул со сцены и, не отрывая взгляда от своего трофея, обнял Крис и крепко поцеловал.

– Ты отлично справилась, крошка! – воскликнул он, кружа ее, как тряпичную куклу.

Она засияла от гордости и осыпала его поцелуями. Эти двое были буквально созданы друг для друга. Я знала, что, как правило, верующий и приверженный традициям мужчина мексиканского происхождения предпочтет девушку своей национальности, но у Джуниора все получалось. Любопытно, чем все это обернется, когда он должен будет представить ее своей матери. Я ощутимо вздрогнула, представив это. Учитывая, как сильно они любили друг друга, Джуниор явно готов был наплевать на любые ветхие традиции. Он заполучил свою ирландскую феечку и был счастлив.

Мужчина за мужчиной уходили с торгов. До того, как пришел черед Мейса, ставки уже поднялись до полутора сот тысяч баксов. И вот он, последний герой.

– Итак, господа и дамы, вот человек, которого все вы ждали. Мейсон «Мейс» Мёрфи! Он может бросить мяч со скоростью сто миль в час, он успел побывать в списке самых сексуальных мужчин планеты, и теперь он здесь, для вашего, дорогие участницы аукциона, удовольствия. Давайте начнем с пятидесяти тысяч долларов! – выкрикнул ведущий.

По всей комнате взлетели вверх таблички. Целое море розового.

– Так, вижу, что вы решили играть по-крупному, и ставка для вас недостаточно высока. Давайте поднимем до ста тысяч!

В воздухе все еще остался, по меньшей мере, десяток табличек.

В конце концов, когда дело дошло до двухсот пятидесяти тысяч, осталась всего одна табличка.

– Двести пятьдесят тысяч долларов, кто-нибудь хочет сделать ставку? Раз, два, три, продано леди в розовом сатиновом платье!

Я взглянула налево и увидела, что табличку держит Рейчел. Мейсон подмигнул собравшимся и спрыгнул с помоста. Подбежав к Рейчел, он притянул ее к себе.

– Ты что, правда только что купила меня за четверть миллиона долларов? – с замиранием сердца спросил он.