Все имеет цену - Одри Карлан

– Мне хочется лишь отведать твою сладкую киску, ma jolie.

Ох уж этот грязный француз!

Без дальнейших церемоний он подвел меня к моей спальне и пинком распахнул дверь. Поставив колено на кровать, он согнулся, аккуратно опуская меня в постель – так бережно, словно я стоила не меньше одного из его шедевров.

– Разденься для меня, – выпрямившись, сказал Алек. – Я хочу, чтобы ты обнажила свое сияние.

Его слова и огонь в его взгляде заставили меня захлебнуться от желания. Без всякого изящества я приподнялась на колени и стащила свое коротенькое платье через голову. Под него я ничего не надела, вспомнив, что Алек предпочитал обходиться без лишней одежды и без лишних преград.

– Vous кtes devenue plus belle^[4], – произнес Алек по-французски, и его слова скользнули по моей коже так, словно он коснулся меня – легко, как перышко, но от этого не менее мучительно сладко.

Несмотря на то что мой французский успел слегка заржаветь от недостатка практики, я все равно поняла, что он сказал. Он утверждал, что я стала еще прекрасней.

– Только в твоих глазах, – ответила я, покачав головой.

– Ты видишь себя не так, как видит тебя остальной мир, – возразил он, приложив ладонь к моей щеке.

– Но ты не остальной мир, французик, – рассмеялась я.

Алек легонько постучал пальцем по моей губе, а я втянула его палец в рот и облизала. Его глаза потемнели, янтарный отблеск, мерцавший в их глубине, потух.

– Ах, chйrie, неужели ты забыла о том, чему научилась, пока мы были вместе? – шепнул он, стягивая свою футболку и обнажая квадратные мышцы груди, куда я так любила вонзить зубы, и рельефные кубики пресса, по которым мне так и хотелось пройтись пальцами.

– Я не забыла, насколько обожаю твое тело, – парировала я.

Я сжала пальцы в кулаки, хрипло дыша и ощущая, как грудь наливается тяжестью и желанием. Протянув руки, Алек приподнял два симметричных шара. Он сжимал и мял их, словно заново знакомясь с моим телом. Когда он провел пальцами по набухшим соскам, с моих губ сорвался крик. Нагнувшись почти вплотную к моей шее, он с силой втянул воздух, как будто вдыхая мой запах.

Закрыв глаза, я застонала и откинула назад голову, давая ему полную власть над собой. Я чувствовала, как кончики моих волос щекочут обнаженную кожу моей попки.

Правого соска коснулось что-то влажное, а затем зубы Алека легонько прикусили кожу. Новая волна желания пронеслась от места укуса вниз по моему телу, чтобы горячим комком обосноваться между бедер. Мой клитор заныл и запульсировал, готовый к его прикосновению. И я знала, что он коснется меня там. Если я что-то и знала об Алеке Дюбуа, так это то, что он обожал мой вкус у себя на языке.

Несколько долгих минут Алек пировал моей грудью – посасывал, пощипывал, массировал и покусывал соски до тех пор, пока они не превратились в пару налившихся соком ярко-алых клубничин, вполне готовых к употреблению. Я тщетно водила бедрами в воздухе, нащупывая хоть что-то, что могло бы облегчить зуд.

– Алек, – взмолилась я.

Он ухмыльнулся прямо мне в сосок, с силой его засосал, а затем отодвинулся.

Открыв глаза, я знала, что видит перед собой мой француз. Женщину, готовую к тому, чтобы ее оттрахали. Только Алек не трахался – он занимался любовью, о чем заявлял мне неоднократно.

Расстегнув джинсы, он спустил их, обнажив мускулистые бедра. Вырвавшись из джинсового плена, толстая головка его члена блеснула капелькой влаги на самом конце. Нагнувшись, я лизнула эту перламутровую капельку и застонала, узнавая вкус.

– Oui, mon amour^[5], сними напряжение, чтобы я мог вволю насладиться твоим вкусом.

Я встала на четвереньки, и он, зарывшись пальцами в гриву моих волос, загнал член мне в рот. Я приняла его глубоко, так глубоко, что он проскользнул в горло – именно так, как нравилось Алеку.

– Si bon.

Он сказал: «Так хорошо». И не ошибся. Обслуживать Алека было невероятно приятно. Его вкус и запах напомнили мне об удивительных днях, о великолепном сексе, о смехе, любви и дружбе. Обо всем том, в чем я так нуждалась сейчас. С Алеком я не была одинока.

Я удвоила усилия, заглатывая его на всю длину и не забывая ласкать головку, слизывая каждую капельку предспермы, словно котенок, своим крошечным язычком лакающий сливки из блюдца. Алек наблюдал за тем, как я принимаю его снова и снова. Когда я подняла взгляд, то увидела снизу, что его ноздри раздуты, глаза полузакрыты, губы твердо сжаты и изогнуты от наслаждения. Он продолжал долбить меня в рот. Я принимала все, что он давал мне, наслаждаясь каждым мгновением. Затем без всякого предупреждения – но он никогда и не предупреждал меня раньше – он загнал член глубоко внутрь и до краев заполнил мой рот своим семенем. Сперма горячими толчками била мне в глотку. Я с благоговением глотала, выдаивая из него все до последней капли, пока его рука, лежавшая в волосах у меня на затылке, не сжалась в кулак, и он не снял меня со своего члена.

– Ох, ma jolie, я буду так любить тебя этой ночью, что снова покажу тебе, что такое любовь к себе и к другим. И это, моя прекрасная Миа, было превосходным началом.

* * *

Мы только что вышли из душа после двух раундов серьезного перепихона.

– Спасибо за то, что пришел сегодня, – сказала я, сворачиваясь клубочком на обнаженной груди Алека.

Его пальцы скользили по моему предплечью и плечу, выписывая замысловатые узоры, смысла которых я не понимала. И не пыталась понять.

Алек потерся подбородком о мою макушку.

– Почему ты так одинока, когда тебе платят за то, чтобы быть с кем-то? – спросил он.

Его тон был вопросительным, но не осуждающим.

Прижавшись к нему еще плотнее, я лизнула его сосок, а затем нежно поцеловала.

– Я не сплю с каждым из своих клиентов, Алек.

Его руки обхватили меня крепче.

– Vraiment?

«В самом деле?» – спросил он.

Это заставило меня хмыкнуть.

– В самом деле, – ответила я.

– Я этого не понимаю. Почему, если они платят за то, чтобы быть с тобой, ты не с ними в самом прекрасном смысле этого слова?

И снова я хихикнула в его теплую грудь. Конечно же, ему этого не понять.

– Ты же знаешь, что я не обязана была заниматься с тобой сексом.

Он сузил глаза, как будто пытался сформулировать какую-то мысль.

– Chйrie, нам с тобой суждено было любить друг друга. Тут даже и обсуждать было нечего, oui?

– Oui, но так у меня не с каждым, Алек. Я не трахаюсь за деньги.