Все имеет цену - Одри Карлан

Я была рядом и тоже не могла поверить в происходящее.

– Фирма сказала, какую сумму я могу пожертвовать. Тебе придется подписать несколько представительских договоров, контрактов на участие в рекламе и продвижении продуктов – в целом это лишь капля в море того, что мы получим за наши услуги. Все ради того, чтобы осчастливить клиента, – промурлыкала Рейчел.

Ее губы поблескивали в свете люстр, что придавало им крайне аппетитный вид.

Четверть миллиона долларов были, оказывается, каплей в море. Вот черт, я выбрала не ту профессию.

– Не знаю, что и сказать, – проговорил Мейсон, нежно глядя на Рейчел и впитывая взглядом, кажется, каждый миллиметр ее лица.

– «Спасибо» будет неплохо для начала.

Ее бровь изящно изогнулась, и в первый раз за все время я увидела, как Рейчел – милая, невинная Рейчел – усмехается. Это было просто чудесно.

Он сжал ее лицо в ладонях. Фотографы уже делали снимки. Это могло плохо кончиться. Поэтому Мейсон ограничился тем, что крепко обнял Рейчел, тихо шепнул ей «спасибо» и, подойдя ко мне, ткнулся носом мне в ухо. Репортеры защелкали камерами, как ненормальные.

– Рейчел, так просто ты не отделаешься. Я хочу остаться наедине с тобой после окончания вечера. Не убегай от меня. Я хочу, чтобы ты поднялась ко мне в комнату, когда вечеринка закончится, чтобы мы могли поговорить. Поклянись, что придешь, – умоляющим шепотом произнес он.

– Приду, – пообещала она.

Затем Мейс поцеловал меня в щеку и отошел, чтобы пожать руки тем из гостей, кто сделал пожертвования во время аукциона.

* * *

Всю оставшуюся часть вечера гости продолжали отплясывать и веселиться. В конце концов, из громкоговорителя раздался голос Мейсона, и свет отключился, возвещая об окончании мероприятия. Это было уже после полуночи, и я просто валилась с ног. Мне была необходима горячая ванна, дожидавшаяся меня в гостиничном номере. Мейсон снова забронировал нам двойной люкс, чтобы не пришлось вести машину или брать такси и полчаса ехать до его дома. Вместо этого мы разместились в одном из пентхаусных люксов роскошного отеля, как, впрочем, и большинство членов команды с ЖП.

Мейсон откашлялся. Звук, разнесшийся по залу через динамики, получился неожиданно громким.

– Можно минутку вашего внимания? – обратился он к толпе, и все постепенно собрались вокруг сцены.

Луч прожектора высветил привлекательное лицо Мейсона.

– Я только хотел поблагодарить всех за то, что вы присоединились к нам этим вечером и поддержали бостонское отделение фонда по профилактике рака молочной железы. Десять лет назад мой отец потерял жену, а я и три моих брата лишились матери. Ей было всего тридцать пять лет. Не проходит и дня, чтобы мы не почувствовали, как нам ее не хватает. Рак развился быстро и забрал ее у нас. Она даже не сделала маммографию, потому что ей еще не исполнилось сорока. Несмотря на семейную историю болезни, она считала, что с ней этого не случится. Однако мама ошиблась. Давайте же не допустим, чтобы кто-то еще из любимых нами женщин стал жертвой этого ужасного заболевания.

Аплодисменты собравшихся были оглушительными. Мейсон вытянул руку и жестом утихомирил толпу.

– Хотя сегодняшний вечер и посвящен памяти моей матери, Элеанор Мёрфи, в большей степени он проводился ради женщин, которых еще предстоит спасти. Вот почему я с особенной радостью приглашаю президента бостонского отделения фонда по профилактике рака молочной железы принять чек с сегодняшними пожертвованиями.

Мейсон взглянул на чек в своей руке, и его глаза увлажнились. Прежде чем он совладал с собой и сделал мужественное лицо, по его щеке скатилась слеза. Он вытер глаза.

– Похоже, мне что-то в глаз попало.

Гости рассмеялись, и я тоже.

Мейсон покачал головой, и его рука дрогнула. Вид этого крупного, уверенного в себе мужчины, обуреваемого эмоциями, вызвал отклик в зале. Над нами как будто поднялась приливная волна скорби, смешанной с радостью. Мик Мёрфи запрыгнул на сцену, положил руку сыну на плечо и крепко сжал несколько раз. Он был рядом с сыном, помог ему держаться в трудный момент – как бы мне хотелось, чтобы и мой папа так меня поддержал.

– С невероятным удовольствием и благодарностью ко всем присутствующим я представляю вам чек на один миллион двести семьдесят тысяч долларов.

Мейсон поднял чек, и вся толпа так взревела, что в зале чуть крыша не рухнула. По моим рукам пробежал холодок, а по всему телу выступили мурашки. Мы собрали почти миллион триста тысяч долларов за один вечер. Представитель фонда принял чек, не скрывая текущих по лицу слез.

Микрофон был прижат к щеке Мейсона, и все мы услышали:

– Сынок, я потерял жену несколько лет назад. Она бы так гордилась, если бы все это увидела. Моя дочь жива благодаря той работе, что мы проводим, и раннему скринингу в двадцать лет. У меня не хватает слов, чтобы выразить тебе благодарность за то внимание, которое ты привлек к нашему делу в родном городе и во всем мире, используя свою репутацию.

Выпрямившись, президент фонда завершил свою речь.

– И не забудем обо всей команде «Ред Сокс». Благодарю всех вас. Хочу, чтобы все присутствующие здесь сегодня и пожертвовавшие деньги знали – мы немедленно пустим собранные вами средства на благое дело!

Он вытер слезы с глаз.

Почему-то при виде плачущего мужчины большинство взрослых теток превращаются во всхлипывающих идиоток. Все женщины вокруг плакали и промокали глаза платочками и салфетками, и я в том числе.

Этот вечер был лучшим за долгое время.

* * *

Позже, в номере, я сонно вылезла из остывающей ванны. Пенные пузырьки давно уже полопались, я выпила остаток шампанского, съела примерно столько же клубники в шоколаде, сколько вешу сама, и совсем уже собралась свалиться в постель. Натянув свой уютный купальный халат, я решила выйти и пожелать доброй ночи Мейсону. Он был занят разговором с друзьями, и я сказала ему, что увижу его в номере или утром перед завтраком. Он нежно поцеловал меня в губы перед фотографами, которые только того и ждали, взял за руки и поблагодарил за все.

Мы вместе с одной из ЖП поднялись в наши номера, оставив парней веселиться в их тесной мужской компании. В целом, по-моему, мы достигли впечатляющих результатов. Собрали целую кучу денег, подняли рейтинг Мейсона и всей команды «Ред Сокс» в целом и позволили кучке богачей скостить немало налогов. Но, что самое важное, мы почтили память матери Мейсона, и теперь больше женщин, чем я могла бы сосчитать на пальцах рук и ног, смогут пройти ранний скрининг и, возможно, спастись от смертельной болезни.

Я чувствовала себя практически современной матерью Терезой, только в шикарных туфлях, узкой юбке и кожаной куртке. Хмыкнув себе под нос, я пьяно ввалилась в общую гостиную. Там было пусто, но я заметила пиджак Мейсона, перекинутый через спинку дивана, – значит, мой бейсболист вернулся в номер. Пройдя на цыпочках к его комнате, я заметила узкую полоску приглушенного света, сочившегося из-за приоткрытой сантиметров на пять двери.