Проданное счастье - Валентина Кострова

— Свечку не держал, не в курсе, но по документам пацан младший братишка.

— А может быть такое, что пацан сын этой Майи? – скручиваю лист в трубочку, стучу им по ладони. Мое безумное предположение на грани фантастики, я понимаю, что это бред чистой воды, но так хочется именно сейчас найти объяснения, почему она ушла.

— Ну в теории может быть. Может на восемнадцатилетние гульнула хорошо, сразу же залетела. Ты же знаешь, что в жизни истории бывают покруче, чем то, что показывают нам по телевизору. У тебя дело, связанное с этой девушкой? – карие глаза заинтересовано на меня глядят, улыбается насмешливо. Сначала хочется сыронизировать, прикрыться делом, но все же Руслан мой друг, он должен понимать, что происходит.

Смотрю на него, а перед глазами прошлая ночь. Больно вспоминать. Осознавать, что обвели вокруг пальца, как пацана, который клюнул на красивые глазки и притягательную улыбку. Наверное, я еще легко отделался, меня просто бросили, не обокрали, глотку не перерезали. Ключи от квартиры лежали рядом с моими ключами. Она ушла, забрала с собой только то, что принесла, ничего не своего не взяла. Кроме моей веры, надежды и росточка робкой любви.

— Ничего личного, только профессиональный интерес, - вроде не солгал, просто откровенно не признался. Руслан хмыкает, вопросы оставляет при себе, знает, что я не отвечу.

— Я тогда пойду?

— Иди.

— Кстати, как насчет баньки на выходных? – у дверей внезапно спрашивает друг. Я сначала хочу отказаться, но потом понимаю, что не хочу сидеть в квартире.

— Только за. Позвони мне.

— Договорились.

______

Работа действует на меня как обезболивающая таблетка. Притупляет чувства, тормозит реакцию на мысли. Меня ближе к концу рабочего дня стало отпускать ситуация с Майей.

Бывает. Бывает так, что осторожно ходишь по краю обрыва, срываешься вниз, думаешь, ну все расшибешься насмерть, ан нет, ушибаюсь, скатываюсь куда-то, лежу, а потом встаю и иду дальше по этой жизни.

Эля постоянно мне говорила, если ты не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней – не напрягайся, не терзай себя тем, что изменить не в силах.

В этот раз я сильно ушибаюсь, иногда начинает болеть где-то под ребрами. Сердце сжимается, ноет. Чего-то просит, но я его не слушаю. Вестись на его нытье, чревато своем спокойствию.

Сейчас я даже начинаю подумывать о том, что позиция Руслана в жизни в принципе неплохая. Меньше сердечных терзаний, дум, больше физиологии и потребительского отношения.

Дождь льет стеной. Я задумчиво стою в холле бизнес-центра, размышляя, как попасть мне в машину. Зонтик носить с собой до сих еще не приучился, а стоит, погода здесь непредсказуема.

Вздыхаю, поднимаю ворот пальто и выбегаю на парковку. До нитки не вымокаю, но неприятную сырость ощущаю. Врубаю сразу же обогреватели, несколько минуту жду, чтобы машина прогрелась. Замечаю девичью фигуру с зонтиком. Она уверенно идет в мою сторону, но чем ближе подходит, тем медленнее шаг.

Я догадываюсь кто это.

Моргаю фарами, чтобы не стояла под дожем, ныряла в теплый салон автомобиля. Она сразу же откликается на это приглашение. Буквально через минуту я уже вдыхаю ее запах вперемешку с запахом дождя. Мельком бросаю на ее изучающий взгляд, выглядит как брошенный котенок. Пожалел бы, не будь задетым.

— Есть хочешь? – медленно трогаю машину с места, планирую заехать в «Макдональдс», себе купить кофе, Майю чем-нибудь накормить. Она на мой вопрос не отвечает.

Делаю немного громче музыку, не хочу слышать ее дыхание. И чувствовать ее не хочу, но черт побрал, чувствую. Она дрожит, то ли не согрелась еще, то ли нервничает сильно. Нервно теребит веревку от зонта, зажимает свои руки между коленями.

Заезжаю в самый ближайший «Мак». Не спрашиваю, что она будет, беру на свое усмотрение, я еще помню ее вкусовые пристрастия. Протягиваю ей бумажный пакет, пристраиваю наши стаканы.

Мы катаемся по городу, по-прежнему сохраняя молчание. Майя с аппетитом съедает еду, осторожно берет свой стакан с капучино, греет руки. Я подъезжаю к дому, в котором она до меня жила с подругой.

— Ты сюда вернулась?

— Да, - это первое ее слово, с той самой минуты, как она села ко мне в машину.

Паркуюсь, не глушу автомобиль, беру стакан с кофе. Делаю небольшой глоток, смотрю перед собой. Майя мнется, крутит стакан.

— Я, наверное, должна тебе что-то объяснить.

— Правда? – усмехаюсь, кошусь на девушку, она прикусывает нижнюю губу.

— Ночью отчим прислала сообщение, Савве стало плохо. Некому с ним сидеть в больнице. Я завтра уезжаю домой. Сегодня весь день оформляла академку, в деканате мне пошли навстречу.

— Из-за этого ты сбежала сегодня утром от меня? – голос не повышаю, но внутри я готов сорваться на крик. – Тебе не кажется это странным?

— Я испугалась. Понимаешь, до тебя у меня не было серьезных отношений, - возникает пауза, стакан в ее руках чаще крутится. – Я думала, ты меня не поймешь в моем стремлении уехать домой и присматривать за Саввой.

— Почему я не пойму? – усмехаюсь. – Когда болеют родные дети, материнское сердце обливается кровью беспокойства.

Майя кажется не дышит, лицо становится бледным, губы дрожат. Она осторожно подносит стакан к губам, отпивает. Я пытаюсь правильно понять ее реакцию: то ли в шоке от моей догадки, то ли в шоке от моего предположения.

— Савва мой брат. Я его очень люблю. Люблю его, как мать, потому что когда он родился, Оксана почти сразу вышла на работу. Это у тебя много денег, ты можешь не задумываться о том, как жить, можешь позволить себе незапланированный отпуск или спонтанные покупки. В моей семье каждая копейка на счету. Возможно, тебе это покажется странным, но иногда у нас не было денег, чтобы купить себе хлеба.

— Ты думаешь я поверю? – усмехаюсь, не веря ни одному слову. – Что за мать твоя мачеха, которая оставила новорожденного сразу после роддома? А у отчима рук нет что ли, чтобы обеспечить семью?

— Легко так говорить, когда не знаешь всей ситуации! У нас маленький городок, работы нет, ездить в Москву, чтобы половину зарплаты не получить– так себе удовольствие. Поэтому он работает кем придется, а Оксана вышла на работу, чтобы эту работу не потерять. Знаешь, - горько улыбается, ставит стакан на пол, берет зонтик. – Сытый голодного не поймет. Ты был в моей жизни каксамое лучшее,что могло быть у меня, но сказка не может быть вечной.Я прекрасно понимаю, что на расстоянии мы не сохраним наши отношения, ты взрослый мужчина, красивый, возле тебя всегда красивые женщины. Один не останешься, - открывает дверку и выскакивает на улицу.

— Майя! – кричу ей вслед, тоже выхожу из машины. Сразу же промокаю. Я знаю подъезд, но без понятия какая квартира. Несколько раз ее набираю, но абонент временно недоступен. Ругаюсь сквозь зубы, провожу ладонью по лицу, стирая капли.