Ткань наших душ - К. М. Моронова

Это всего лишь поцелуй. Он уже целовал тебя раньше, так что ничего страшного.

Я наклоняюсь вперед и быстро целую его в губы. Его дубовый запах обжигает мои органы чувств, а тепло поднимается в моем животе от того, что я так близко к нему.

— Что это было? — Он разражается лающим смехом. — Ты называешь это поцелуем?

Боже мой, этот человек. Он меня бесконечно раздражает.

Ладно. К черту.

Я смотрю на него из-под полуопущенных век и заползаю к нему на колени. Его грудь упругая и теплая против моей, его руки раскрыты, как будто он не знает, что делать, неожиданно захваченный моей смелостью.

Одной рукой обхватываю его голову и сжимаю в кулаке волосы, а другой провожу по его напряженной челюсти. Я чувствую, как он сглатывает, когда мои губы приближаются к его губам. Глаза Лиама расширяются от сладострастия и желания. Его член уже твердеет подо мной, а я еще даже не поцеловала его.

— Вот твой поцелуй, мазохист.

Я прижимаюсь губами к его губам. Это как плыть прямо в шторм, из которого ты знаешь, что никогда не вернешься. В ту же секунду, когда его руки скользят по моим бедрам и пояснице, я понимаю, что попала в его ловушку. Мое сердце колотится, и я не могу ничего поделать, но позволяю ему углубить поцелуй. Его язык уговаривает мои губы, пока я не открываюсь для него, и наши языки исследуют друг друга.

Мои ноги расслабляются по обе стороны от него, когда экстаз этого момента начинает охватывать меня. Наше дыхание становится тяжелее, когда мы страстно целуемся — с каждым движением моих губ и его укусом мы стонем громче и сильнее сжимаем плоть друг друга.

Его руки впиваются в мою талию, и чем сильнее я дергаюсь, чтобы потереться о его член, тем короче становится его дыхание.

Почему он должен быть таким чертовски красивым? Ненавижу этого мужчину. Ненавижу его.

Его рука скользит под мой свитер и быстро находит мою грудь. Я резко вдыхаю, и он улыбается, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Это тебе за то, что дразнила меня раньше.

Он осторожно тянет меня за сосок. Я пытаюсь закричать, но его губы уже прижимаются к моим, поэтому стон приглушается. Он разминает мою грудь, а другой рукой крепко прижимает меня к себе, двигая бедрами, так что его член трется об меня.

— Я помню, ты обещал привести мои бедра в порядок к утру несколько дней назад, — говорю я с ядом в голосе напротив его губ.

Его взгляд становится ледяным, когда он шепчет:

— Ты называешь меня лжецом?

Голос такой низкий, что страх сжимает мои вены. Этот его очаровательный, темный тон скользит по моим нервам, как огонь по льду.

— Возможно, — говорю я, затаив дыхание, — Если только ты не понимаешь меня неправильно.

— Что ты имеешь в виду?

Он стягивает мой свитер, обнажая грудь, и жадно берет мой сосок в рот. Обводит его языком, побуждая мои бедра прижиматься к его стояку.

— Не думай ни секунды, что ты мне нравишься. Ты просто парень с членом, так случилось, что сегодня вечер пятницы, и я возбуждена.

Он кусает меня за грудь, а я кричу. Он правда только что укусил меня? О, сколько всего я хочу сделать с Лиамом, как я хочу сделать ему больно и наказать его.

— Я чертовски ненавижу тебя, Уинн. Ты вызываешь у меня отвращение.

Он поднимает на меня горящие глаза, но они расширяются, когда он видит слезу, которая катится по моей щеке. Я не могу сказать, от его укуса или от его слов, но это только телесная реакция. Мое холодное сердце не реагирует на его попытки причинить мне боль. Оно у меня закаленное и укрепленное.

Он ничего не говорит, и я тоже. Но я не пропускаю, как вспыхивает его гнев, когда он прослеживает взглядом каждую сторону моего лица. Я замечаю, что делаю то же самое с ним. Это не так сложно, когда ты смотришь на кого-то настолько болезненно и беспрекословно прекрасного, как он. Его темные ресницы такие длинные и густые, что подчеркивают все лицо, делая его океанские глаза еще более очаровательными. Сколько женщин отдали свои сердца таким глазам, как у него?

Лиам поднимает руку и проводит указательным пальцем по моему лицу. Я борюсь с желанием прижаться к нему, потому что уверена, что это не принесет мне ничего утешительного. Он прижимается языком к моей щеке, слизывая слезу с моего лица, как животное.

— Даже твои слезы вызывают у меня отвращение.

Я так его ненавижу.

Опускаю голову ему на плечо и впиваюсь зубами в его плоть, чтобы выплеснуть свою злость. Мою грудь жжет там, где он меня укусил, и я надеюсь, что ему так же больно, как и мне.

Лиам крепко сжимает мои ягодицы и издает такой глубокий стон, который отдается в моей груди.

— Бляяяяять, ты же знаешь, что я люблю боль, детка.

Его рука скользит к моему горлу и сжимает его, затем опускается к груди, толкая меня назад, так что я падаю на кровать.

Мои вены наполняются адреналином, когда его глаза темнеют, и он стягивает мои шелковые шорты одним быстрым движением.

— Стоп-слово «панкейки», — равнодушно говорит он, наклоняясь и покусывая внутреннюю сторону моего бедра.

Я задерживаю дыхание и смотрю, как его красивое лицо снова опускается вниз, ближе к моей киске. Темные волосы взъерошены от того, как я сжимала его кулаками. — Ты меня слышишь?

Я киваю, как разъяренная, опьяневшая от секса идиотка.

От его лихорадочной улыбки у меня мурашки бегут по спине.

— Хорошо, потому что пока ты не скажешь, я не остановлюсь.

Его язык дразнит мой клитор, и я мгновенно сжимаю простыни. Он просовывает палец в мою киску, стонет, когда обнаруживает, насколько я уже мокрая. Откидываю голову назад, наслаждение переполняет меня.

Он лижет меня медленными, мучительными движениями, от которых я закатываю глаза и сжимаю челюсти, чтобы удержать в горле стоны удовольствия, которые, я знаю, он хочет услышать.

Он сильно вводит в меня свои пальцы, в ритме, заставляющем меня приближаться к кульминации.

Другая рука Лиама лежит на моем бедре, сжимая мою плоть так сильно, что я знаю, что утром будут синяки.

Ненавижу тебя. Ненавижу тебя, черт возьми.

Он подводит меня все ближе и ближе к краю, пока я не кончаю. Мои бедра пытаются сомкнуться вокруг его головы, но он крепко держит их на месте, поглощая меня. Моя киска такая