Чудесные рисунки боярышни-актрисы - Василиса Мельницкая

Каждую фразу она заканчивала с восторгом, подпрыгивая на месте. По замыслу Владимира, это должно убедить Красибора, что Мира не представляет опасности, и что управлять ею будет легко. Владимир не верил, что наследство Мире отдадут с радостью. И она его опасения разделяла.

Познакомившись, мужчины пожали друг другу руки. Владимир представился инспектором, который по поручению Великого Князя будет следить, чтобы передача прав наследнице состоялась по закону.

- А это… - Красибор посмотрел на Лидию Алексеевну.

- Это… - начал отвечать Владимир.

- Родственников приехала навестить, - перебила его она. – По праву крови. Я могу остановиться в вашем доме?

- Безусловно, сударыня… - Красибор вопросительно взглянул на Владимира.

- Княгиня Нестужева, - представил он матушку.

- Но это же… - Красибор не договорил, уставившись на Владимира с упреком.

Тот развел руками. Мол, да, мама. И такое бывает.

- Это все… гости? – поинтересовался Красибор.

- Нет, - ответила Мира. – Еще котик.

- Ко-о-отик?!

- Ага. Но он позже придет. Это же не проблема?

Оскара пришлось выпустить из экипажа, едва подъехали к городу. Он забеспокоился, заметался, стал скрести лапой дверь, определенно просясь наружу. Владимир посоветовал кота не неволить. Лидия Алексеевна не возражала. Мира тоже не беспокоилась, Оскар всегда возвращался.

- Кстати, мама, давно хотел тебя спросить, - сказал Владимир, глядя вслед рыжему коту, улепетывающему в заросли кустов. – Где ты его взяла? И ведь не котенком же? Навряд ли я так долго не замечал, что у тебя живет кот.

- Он сам пришел, - ответила Лидия Алексеевна.

- И в дверь позвонил? – Владимир приподнял бровь.

- Нет, конечно! На крыльце сидел. Я пригласила его в дом, он вошел.

- Ага, - кивнул Владимир. – Понятно.

Вот, кстати, надо спросить, что ему понятно. Мира чувствовала, что с котом что-то не так. Умный он… слишком, для домашнего котика. Да и внешность, размеры…

- Нет, котик – не проблема, - заверил ее Красибор.

И, велев слугам ехать на задний двор, пригласил гостей в дом.

Глава 18

Глава восемнадцатая, в которой Владимир подозревает временного хранителя во всем и сразу

Пока Мира ахала и восхищалась, рассматривая обстановку в доме, Владимир наблюдал за Красибором. Тот ему с первого взгляда не понравился. Со второго и третьего – тоже. Только вот непонятно, неприязнь связана с подозрительностью, коей Владимир не отрицал, так как не верил, что с силой, какой бы она ни была, можно расстаться добровольно. Или все же с тем, что эмпатически он Красибора не ощущал.

Это само по себе подозрительно. И возможно в двух случаях: или человек закрывает эмоции щитами, или не имеет их вовсе. И во втором случае, он вовсе не человек.

Выглядел Красибор… обычно. И в лице его даже угадывались какие-то фамильные черты: овал лица, форма носа и губ. А глаза вот темные, и волосы – тоже. Молод. Определенно моложе Миры. Поздний ребенок?

Представление о том, как выглядели Загорские, Владимир составил в портретной галерее. Ее Красибор показывал с гордостью. И оказалось, что его бабка, Анастасия, и бабка Миры, Велимира, были не просто сестрами, а еще и близнецами. Но Велимира считалась старшей, оттого сила рода должна была перейти к ней, но она влюбилась в молодого боярина, встретив того за пределами Лукоморья. И выбрала жизнь семейную, отказавшись от права принимать наследство. Однако дочь свою, Добромиру, в Лукоморье привозила, в источнике купала, позволив той стать частью рода хранительниц. Так отчего позже выдала замуж за старика? Или то воля мужа, деда Любомиры?

У Анастасии рождались мальчики. Красибор сказал, что у отца было четверо старших братьев. И все умерли в младенчестве. Женился отец рано, рано же овдовел. Второй брак также закончился смертью жены, при родах. И третий тоже. Но третий младенец, Красибор, выжил.

Отца Красибор не помнил, он умер вскоре после смерти третьей жены. Если судить по портрету, безусловно, приукрасившему действительность, Бореслава мучила какая-то болезнь, ибо выглядел он изможденным.

И, значит, воспитывала Красибора бабка Анастасия.

- Вы живете в доме один? – поинтересовался Владимир.

К гостям, кроме слуг, больше никто не вышел.

- Увы, - ответил Красибор, улыбнувшись. – Но теперь не один. Теперь с сестрой.

- Троюродной, - напомнил Владимир.

- О да!

Красибор взглянул на Миру… Нехорошо так взглянул. С вожделением. Владимиру оно не понравилось.

А что? Жениться на Мире – прекрасный способ сохранить и силу, и власть… внутри семьи. И кто запретит? Троюродные брат и сестра – уже не близкие родственники.

Количество смертей в этой ветви рода Загорских, откровенно говоря, пугало. О чем Владимир и сказал за обедом, что состоялся примерно через час после приезда. Каждому ответили спальню, и Владимир успел принять ванну и переодеться. Матушка и Мира выглядели посвежевшими.

- Вы уверены, что это не проклятие? – поинтересовался Владимир. – Проверяли?

- Проверяли, - согласился Красибор. – Бабушка рассказывала. Однако… ничего.

Он развел руками.

Врет? Или недоговаривает? Владимир мог судить лишь по внешним признакам. Взгляд Красибора он не назвал бы честным и открытым.

- Разве что считать проклятием гнев богов, - добавил он.

- Гнев богов? – переспросила Мира.

- Так дуб Жива и Даждьбог посадили, - сказал Красибор. – Они – истинные хозяева острова Буяна и всего Лукоморья. Бабушка предполагала, что не по нраву им пришлось то, что люди нарушили порядок наследования.

- Ду-у-уб… - протянула Мира.

- Дуб, - кивнул Красибор. – С жемчужными листьями и позолоченными желудями. Мировое дерево.

- Вы его видели? – спросил Владимир.

- Нет, не довелось, - вздохнул Красибор. – Только хранительница может попасть на остров. Другим путь закрыт. О том, что листья жемчужные, бабушка рассказывала.

Обед был вкусен. Или казался таким после долгой дороги и еды в придорожных станциях. Рыба – жареная, вареная, вяленая. Овощи и фрукты с каким-то особенным солнечным привкусом. Теплые лепешки, тающие во рту. Вино – терпкое, сладкое. Красибор сказал, что местное.

Владимир еду и напитки на всякий случай проверил на предмет ведовства, но никаких зелий или заклинаний не обнаружил. То ли рано их травить, то ли Красибору сие невыгодно.

- Когда я приму наследство, боги перестанут гневаться? – поинтересовалась Мира. –