Чудесные рисунки боярышни-актрисы - Василиса Мельницкая

- А разве сие не… черное… это самое?..

- В интересах государства использование черного ведовства позволительно, - снисходительно улыбнулся Владимир. – До вас, видимо, новости позже доходят. Указ недавний.

- То есть, у вас такое разрешение есть? – уточнил Красибор.

- Вы догадливы.

- И на ментальный допрос – тоже?

- А как же!

Мира мысленно зааплодировала Владимиру. Его перепалка с Красибором ей понравилась.

- Тогда лучше допрос, - выбрал Красибор. – Бабушку как-то неудобно тревожить. Опять же, ведьму с того света звать… как-то боязно. А если не упокоите повторно?

- Ведьму? – переспросил Владимир.

- А то вы не понимаете, что любая хранительница – ведьма! – фыркнул Красибор. – Или ведуньи способны природой управлять? Или силу передавать по наследству?

- Ну, я рад, что вы эту разницу понимаете, - пробурчал Владимир, ничуть не смутившись. – И, если так, прекрасно знаете, что ведьму лучше не злить. Ведь любая хранительница… ведьма.

Последнее слово он выделил. И выразительно взглянул на Миру.

А она поняла, улыбнулась. Красибору. Хищно так, в тридцать два зуба. Мол, да, меня лучше не злить.

Мира не была ни ведуньей, ни ведьмой. То ли отец постарался силу отнять, то ли нет в ней той самой частички… И, если так, хранительницей ей не стать?

Вот бы волна окатила Красибора! Он стоял дальше от воды, чем они с Владимиром, и это могло стать подтверждением того, что Мира – ведьма, которую легко разозлить. Она даже представила, как волна поднимается, расщепляется, огибает ее и Владимира…

Волна обрушилась на голову Красибора с грохотом. Окатила бы брызгами и Миру, но Владимир успел сотворить щит, прикрыв от воды и себя, и ее.

Красибор весьма красноречиво высказался, отряхиваясь, как пес, но словарный запас Мира не пополнила. За время службы в театре она и не такое слыхала.

- А я предупреждал, - невозмутимо заметил Владимир.

- Ой, я не нарочно, - подыграла ему Мира. – Эта нестабильность… наверное, от близости места силы.

- Ничего, - процедил Красибор. – Понимаю.

- Братик, тебе надо переодеться, - добавила она. – Ветер прохладный, не простудиться бы.

- Да, - кивнул Владимир. – Вы поспешите. А я Любомиру сопровожу, не волнуйтесь.

- Я хочу еще немного пройтись по берегу, - сказала Мира.

И Красибору ничего не оставалось, как удалиться.

- Удачно получилось, - произнесла Мира, провожая его взглядом.

Красибор поднялся достаточно высоко, чтобы их не слышать.

- Да, - согласился Владимир. – Но мне хотелось бы знать, как это у тебя получилось.

- У меня? – удивилась она. – Разве это не ты?

- Не я.

- Быть не может!

- Не я, - повторил он. – Не веришь?

- Верю… - Мире пришлось признать, что обманывать ее Владимир не стал бы. – Но… я не знаю… как.

- Ты этого хотела?

- Хотела, - кивнула она. – И представила. Но ведь…

- Место тебя принимает. Отозвалось на просьбу, - пояснил Владимир. – Верно, наследство ты еще не приняла. Но в тебе кровь рода, кровь хозяйки этого места.

- Брр… - Мира передернула плечами. – Звучит как-то… зловеще. Но я рада, что он ушел. Нам надо поговорить.

- Надо, - согласился Владимир и подал ей руку. – Пройдемся? Только недалеко, скоро стемнеет.

Мира руку приняла. И оперлась.

- Даже легче стало, когда он ушел, - пожаловалась она. – Ты тоже его так чувствуешь? Он… плохой?

- Не знаю, - ответил Владимир. – Я его никак не чувствую. И это настораживает.

- Вот как…

Мира замолчала. Поговорить нужно, но как начать? «Володя, я тут подумала, я пойду за тебя замуж!» Ага, вот он обрадуется… То есть, может, и обрадуется. Но…

- Мира, дневник твоей матери – артефакт.

- Ты говорил, - вздохнула она. – Но навряд ли он то, что Красибор называет частичкой души.

- Навряд ли, - согласился Владимир. – Даже если эта частичка – не плод его воображения. Но в дневнике может быть ответ…

- Нет, - перебила Мира. – Я его прочла, весь. Там ничего нет.

- Есть, - возразил Владимир. – Кое-что из написанного скрыто.

- Да? – Она удивилась. И остановилась, развернувшись к нему. – Ты это… прочел?

- Разумеется, нет. Только ты сможешь.

- Но как?

- Полагаю, капли крови будет достаточно.

- А-а-а… - протянула Мира. – Спасибо, что сказал.

- Только обижаться не надо, - попросил он. – Я сказал бы в любом случае.

Обида? Нет, Мира ее не ощущала. Разве что… капельку. Ведь, и правда, он мог рассказать раньше. И если не стал… Значит, так нужно.

- Володя…

Она сама взяла его за руку. Погладила пальцы. И рука теплая, даже горячая. А Мира, кажется, замерзла.

- Володя, ты…

Она сообразила, что нужно сделать. Сняла кольцо – то самое, серебряное. Вложила в его ладонь.

- Наденешь… снова?

Волны с тихим шелестом лизали берег. Кричали где-то рядом птицы. Чайки? А Владимир молча смотрел на Миру. Ветер трепал его волосы. Вот глупый, зачем без шляпы на прогулку отправился? Ведь уже не лето. А в глазах отражалось море.

«Люблю, - шепнула Мира мысленно. – Ты же знаешь… чувствуешь… Люблю!»

- Нет, - ответил Владимир наконец. – Это кольцо ты богине отдала. Его не надену. Прими другое.

Золотое колечко с изумрудом перекочевало из его кармана на Мирин палец.

- Так ты станешь моей…

- Невестой, - поспешно перебила Мира. И повторила: - Невестой. Хорошо?

- Почему не женой? – мрачно поинтересовался Владимир.

- Я должна кое-что тебе рассказать. – Она вздохнула. – Сейчас не могу, смелости не хватает. Вот расскажу… и ты решишь, быть ли мне твоей женой. Договорились?

- Упрямая ты, - упрекнул он. – Но поступай, как знаешь.

- И матушке пока не говори, - попросила Мира.

- Почему?

- Красибор… Ему не надо знать. А она… вдруг проговорится?

- Ему не надо? – уточнил Владимир.

- А то ты сам не чувствуешь, что не надо!

Мира не злилась, но, и правда, замерзла.

- Может, ты и права, - согласился Владимир. – Пойдем обратно, простудишься.

Теплый ветерок окутал ее, согревая. А Мира подумала, что лучше бы Владимир обнял. Но, верно, она слишком долго мучала его отказами. Да и сейчас…

- Мира, мы