Оторва - Ольга Пожарова

— Угу… — снова кивает дедушка. — И она так сказала… " Мой Тимоша"… Тьфу! Хоть бы предупредил, что женатый…

— Ронь, — пихает меня в бок Аким, — а пойдем-ка, поговорим…

— Сначала поедите, а потом будете разговоры разговаривать! — тут же вмешивается бабуля. — Я для кого тут оладьи пекла⁈

* * *

— Ронь, лучше сразу скажи, что у вас… было??? — налетает на меня Аким, едва я практически выкатываюсь на крыльцо после бабушкиных оладушков.

Сколько ж я их съела то⁇

— Ничего у нас не было! — отмахиваясь от старшего брата.

— Ага! Не было!! — Роник тоже весь на взводе. — Видели мы, как он в роще тебя лапал!!!

— Никто меня не лапал!!! — вот, как дам сечас единоутробному близнецу своему в лоб! А чтоб не лез, куда его не спрашивают!!

— Нет, Ронь, серьёзно… Просто если что… — Аким уже цветом, как помидоры в теплице в августе…

— То что, Ким? Ну, давай представим, что было… И что тогда? — присаживаюсь на верхнюю ступеньку и выдыхаю — как я столько съесть то смогла…?

— Женится пусть!! — усаживается рядом со мной Роник.

— Так он женат уже… — кладу голову к брату на плечо. — А многоженство у нас запрещено…

— Ну… Пусть с той своей разводится, а на тебе женится… — обнимает и притягивает меня к себе поближе близнец мой.

— А зачем он мне такой? Если он от той жены гуляет, то и от меня будет…

— А что… А если ребёнок… — ещё крепче обнимает меня Роник.

— Башку ему откручу нахер! — психует Аким.

— Да не было у нас с ним ничего! Совсем! Вообще! Ни разу! Да и быть не могло!!! — успокаиваю я этого мстителя. Не братья у меня, а взрывная смесь просто…

— Точно??? — хором произносят Аким и Роник.

— Справку от гинеколооа вам принести⁇ — оттолкнув Роника, подскакиваю с крыльца. — Достали уже оба!!!

— Ронь, да мы же… Роня!!! Ну, Ронь!!! — слышу в спину, но даже не собираюсь оборачиваться. Тоже мне — телохранители!!

* * *

Ночевать я иду к папе — там с мелкими ему одному, конечно, не справится. Да он особо и не пытается…

Нашли они с дедулей, чем снять «стерс»…

Мелкие тоже сегодня какие-то шебутные, как не в себе… Словно не я в эту рощу сходила, а они… Бесенята, а не дети!!!

Роник с Акимом, конечно, стараются мне помогать и ходят сзади с виноватым видом…

Да пошли они!!!

Нет, я, конечно, понимаю, сестра и всё такое… Но лезть ко мне под одеяло⁇!!

Да было бы куда лезть!!

А если бы и было!! Я что, теперь должна у этих двоих разрешение на личную жизнь спрашивать⁇!!

Я же не лезу к ним и не прошу отчёт с подробностями!!!

А ещё Тимофей этот…

Ну, всё же мог сказать, что у него семья…

Зато теперь хоть понятно, почему мама его так со мной…

Хорошо, что я сегодня работала, а то ещё с его женой пришлось бы объясняться…

Ладно, обошлось всё и хорошо… Ну, подумаешь, за ручку в роще подержалась с женатым мужиком — кто кроме Акима с Ронькой это видел? Никто…

А если Тимофей этот не совсем дурак, то жене своей даже про это не расскажет…

Да Бог с ним, тут, вон, проблемы куда серьёзнее — на костре бы любимые односельчане не сожгли, как ведьму…

Роня

— Ой, Петюняаааа!!! Петенькаааа!!! — доносятся до меня завывания с улицы. — Петенькааааа!!!

Подскакиваю на кровати, чуть не врезаясь головой в… потолок? Ах, да, я же у родителей в доме сегодня ночевала и заснула на нижнем ярусе двухуровневой кровати в обнимку с Зосей и Ванькой… Как мы втроём тут уместились — непонятно…

Так, а мелкие… А мелкие дрыхнут…

— Петюняаааа!!! Петькааааа!! — снова этот дикий ор.

Да что ж там…

Ой…!!!

Неужели Петька…

Ой…!!!

Подскакиваю с кровати, как с раскалённой сковородки, и подлетаю к окну.

А ничего не видно — дом так стоит, что из окна детской спальни улицу рассмотреть можно только чуть-чуть и тот участок, где сейчас голосит Петьюнина бабка не просматривается. А то, что голосит именно она, я уже поняла…

И предчувствие у меня совсем нехорошее…

Неужели всё же допился-догулялся этот мой «жених»???

На улицу выскакиваю прямо в пижаме, благо она у меня такая, что и за нормальную одежду сойдёт: красные в зелёную клетку брючки по щиколотку и зелёный топик.

Но я бы, кажется, и в одних трусах выскочила — так мне страшно от этих завываний Петькиной бабушки, что аж горло сжимает…

Несусь от крыльца до калитки и только наступив на что-то колкое, соображаю, что я босиком… Но возвращаться и обувать шлёпанцы не хочу. Сначала узнаю, насколько всё с Петькой плохо, а там уж…

* * *

Нет, ну, и чего так орать то было, словно кто-то помер⁇!!

То есть даже не кто-то, а конкретный такой Петюня… Угу, тот самый, который стоит сейчас посреди дороги в обнимку с какой-то девахой, у которой вместо юбки только что-то вроде пояса, а вместо кофты или футболки — верхняя часть от купальника ярко-розового цвета…

А кто кого поддерживает — Петька девушку или она его — не понятно, но, судя по всему, пьяные оба. С утра…

— Петяааа!!! Да что ж это такоеээээ!!! Петенькааааа!!! — бегает вокруг этих двоих Петюнина бабушка, пытаясь зачем-то отцепить их друг от друга… — Ты где эту дрянь взял???!!! Ой, Господиииии!!!

Нет, теперь можно со спокойной душой идти и готовить мелким завтрак: Петька нашелся и вполне себе живой, а то, что вусмерть пьяный — так это если бы он трезвый был, надо удивляться было бы…

— Эт… Чё… Эт… — пытается выдать что-то членораздельное Петька. — Жен… М — йаа…

А на это представление не только я посмотреть пришла — народ из ближайших домов тоже подтягивается…

— Да, я его ж… Же-нна!! — выдаёт девушка, отталкивая Петюнину бабушку одной рукой, а второй она крепко так ухватилась за Петькину талию.

— Какая жена⁇!! Прошмандовка ты с трассы!! — взмахивает руками Петькина бабка. — Веди её назад откуда взял!! Мне