Непослушная невеста - Барбара Дэн

– Я, Мэри Кэтрин Макгиллакатти, беру тебя, Питер Кейси О'Рурк, в законные мужья, в горе и радости, отныне и навеки…

Голосом, звучавшим как нежный колокольчик, она приносила брачный обет, и ее глаза блестели от непролитых слез. Но даже сейчас она была благодарна О'Рурку за то, что он поддержал ее.

Договорив слова обета, Кейт опустила взгляд к их соединенным рукам. Остальной обряд промелькнул для нее словно сон. Она смотрела, как О'Рурк снимает с правой руки кольцо и надевает его на ее безымянный палец.

– Позже куплю другое кольцо, если захочешь, – прошептал он.

Кольцо действительно оказалось слишком большим, но Кейт подумала, что это не имеет никакого значения, раз их брак временный.

Потом священник объявил их мужем и женой и представил присутствующим как мистера и миссис Питер Кейси О'Рурк.

Волна невероятного облегчения захлестнула Кэтрин, и она едва ощутила поцелуй, которым Питер наградил ее. Потом он взял ее под руку, и органист заиграл невероятно унылый марш, под который Кейт с новообретенным мужем отправилась к выходу из церкви.

Приписав свой краткий приступ слабости ребяческому чувству вины, оказавшись на улице, Кэтрин отказалась от помощи Питера и сама забралась в экипаж отца. Она была невероятно зла на весь мир, хотя и не могла бы объяснить почему: ведь ее план сработал безукоризненно и ей следовало бы радоваться, а не огорчаться. А тут еще О'Рурк со своими дьявольскими ухмылками.

Скрестив руки на груди, Кэтрин устроилась на сиденье, старательно избегая полного иронии взгляда О'Рурка. Пусть думает что хочет: все равно она очень скоро от него избавится. И тысячи долларов ничуть не жалко, лишь бы больше никогда его не видеть!

Когда Хоумер и Мэдлин заняли свои места, в карету неожиданно запрыгнул Питер; усевшись рядом с Кейт, он тут же беззаботно принялся насвистывать старинную английскую песенку «Гринсливз». Заметив, что Кейт презрительно скривила губы, он пожал плечами и принялся рассматривать свои ногти, а затем вытащил из кармана сигару.

– Огонька не найдется, сэр? – спросил он, постучав Хоумера по плечу.

Кэтрин вырвала у него из руки дешевую сигару и швырнула ее за окно кареты.

– О'Рурк, с этого дня ты бросаешь курить, – безапелляционно заявила она, стараясь не замечать осуждающий взгляд матери.

– С мужем следует обращаться уважительно, – назидательно заметила Мэдлин.

– Ах, я совсем забыла! – парировала Кейт. – Вы с папенькой никогда друг другу за всю жизнь плохого слова не сказали, верно?

– Мэри Кэтрин! – Глаза Мэдлин сердито сверкнули, и тут же Питер, протянув руку, похлопал тещу по затянутой в перчатку руке.

– Ничего страшного, миссис Макгиллакатти… Или вы позволите мне называть вас «мама»? Кэтрин сейчас немного взволнована, и я ее понимаю: вступление в брак не такое уж простое дело.

Кейт закусила губу, чтобы не впасть в истерику, а Мэдлин раскрыла веер и принялась энергично обмахиваться им.

– Надеюсь, вы оба будете счастливы, – сказала она не слишком уверенно.

– Я тоже надеюсь, – Питер искоса взглянул на Кейт. – Мы ведь не из тех, кто относится к браку так же легко, как к поездке в китайскую прачечную или к покупке новой шляпки. – Он устремил на жену задумчивый взгляд.

Кейт невольно покраснела.

– Хорошо, что у нас нет таких беспутных знакомых! – Ее глаза вызывающе сверкнули.

– Ваша дочь такая неискушенная, – сообщил О'Рурк, одарив Мэдлин многозначительной улыбкой. – Хорошо, что с этого момента я стану за ней приглядывать.

Остановив экипаж у своего дома, Хоумер передал вожжи конюху. Он не желал больше слушать всякие глупости и потому тут же объявил:

– Довольно болтовни. Мы ждем гостей и поэтому обязаны вести себя цивилизованно.

– Как скажете, сэр. – Питер улыбнулся. – Вы тут главный, а мы просто играем порученные нам роли. – Он повернулся к дамам и церемонным жестом предложил им войти в дом.

– Улыбайся, черт бы тебя побрал, на нас смотрят! – прошипела Кейт, подвигаясь к мужу так, чтобы ее юбка закрыла его ботинок. Как только ей это удалось, она с силой наступила ему на ногу.

Рука Питера, обнимавшая ее за талию, заметно напряглась.

– Я непременно верну тебе должок! – угрожающе пообещал он и тут же повернулся, чтобы склониться над унизанной драгоценностями рукой миссис Сатро. – Какая очаровательная шляпка, мадам! – Теперь его слова прямо-таки дышали любезностью.

Гости, явившиеся на прием по случаю свадьбы, были крайне вежливы, дружелюбны и, похоже, прекрасно проводили время, тогда как раздражение Кейт только росло. Питер, с его утонченными манерами и неизменной улыбкой, действовал ей на нервы до такой степени, что она с трудом удерживалась от какого-нибудь весьма ядовитого замечания.

Внезапно в толпе гостей она заметила Хоумера – он радостно улыбался молодоженам.

– Ну-ну! Похоже, вы двое прекрасно ладите! – прогудел он, подходя.

Питер протянул ему бокал шампанского.

– Уверен, этот брак никогда не станет скучным.

– Да, отец, у нас с Питером столько общего! – ехидно прибавила Кейт, пытаясь подставить мужу подножку под прикрытием своих пышных юбок.

– Это радостный момент для всех нас! – не теряя времени, объявил Хоумер. – Моя малышка Кейт вышла замуж за прекрасного человека и мы с миссис Макгиллакатти более чем довольны. Я не лишился дочери и приобрел сына – разве это не выгодная сделка?

– Верно, так оно к есть! – отозвался мистер Фарли с противоположной стороны гостиной, а еще несколько гостей вежливо закивали.

– Просто чудесная пара! – Миссис Сатро ностальгически вздохнула.

– А какие красивые детки у них будут! – присоединилась к ней миссис Костелло.

Кейт смущенно посмотрела на Питера, но тот лишь пожал плечами, словно говоря, что за глупость всегда приходится платить.

Хоумер захохотал и похлопал зятя по плечу, после чего извлек из кармана ключ и помахал им у себя над головой.

– Мой первый подарок новобрачным! – во всеуслышание объявил он. – Ключ от номера для молодоженов в отеле «Интернэшнл».

Кэтрин чуть не поперхнулась, наблюдая за тем, как отец передает ключ О'Рурку и тот с поистине волшебной легкостью исчез в кармане его фрака.

– Мы с женой чрезвычайно признательны вам, сэр!

Питер подмигнул Кейт, и она поняла, что непременно должна ему подыграть, однако на нее словно столбняк нашел. До этой секунды ей даже в голову не приходило, что она не сможет, как обычно, лечь спать в свою постель или, встав утром, позавтракать, а потом сесть в дилижанс и отправиться в Сан-Франциско.