Эхо прошлого - Диана Гэблдон

Я посмотрела на свой мешок, прикидывая, что у меня осталось. Довольно много перевязочного материала и корпии. Мазь из горечавки — она хорошо заживляет царапины и неглубокие раны. Немного самых полезных трав для настоек и компрессов: лаванда, окопник, мята, семя горчицы. Каким-то чудом сохранилась коробочка с корой хинного дерева, которую я приобрела в Нью-Берне. Я подумала о Томе Кристи — и тут же постаралась выбросить его из головы: я ничем не могла помочь ему, а значит, не стоит много о нем думать. Два скальпеля, которые я взяла у лейтенанта Стэктоу — бедняга умер в дороге от лихорадки. Мои серебряные хирургические ножницы. Золотые акупунктурные иглы Джейми — я лечила бы ими и других людей, но не знала, куда их втыкать для излечения чего-то еще кроме морской болезни.

Донеслись голоса — отряды фуражиров шли по лесу, то и дело перекрикиваясь в поисках друзей или членов семьи, отставших по пути. Беженцы начали устраиваться на ночлег. Где-то рядом хрустнула ветка, и из-за деревьев вышел мужчина. Я его не знала. Скорее всего, один из «негодяев в грязных чулках», принадлежащий к какому-нибудь отряду ополченцев, — в руке он держал мушкет, а на поясе у него висел рог с порохом. И все. Ах да, еще он был без обуви, хотя на его большие ноги мои чулки точно не налезут, — я указала на этот факт своей совести, чтобы она снова не попыталась подтолкнуть меня к благотворительности.

Мужчина увидел меня и поднял в приветствии руку.

— Ты лекарка?

— Да. — Я уже отчаялась заставить людей называть меня доктором, тем более врачом.

— Встретил проститутку с чистенькой повязкой на ноге. — Мужчина улыбнулся мне. — Она сказала, что у лекарки из сарая есть лекарства.

— Да. — Я окинула его внимательным взглядом. Он был не ранен и ничем не болел, судя по цвету кожи и прямой походке. Наверное, больна его жена, ребенок или друг.

— Отдай их мне, — все так же улыбаясь, сказал он и навел на меня мушкет.

— Что? — удивилась я.

— Отдай мне свои лекарства. — Мужчина слегка двинул оружием. — Я мог бы застрелить тебя и забрать их, но не хочу зря тратить порох.

Я какое-то время просто стояла и смотрела на него, а потом спросила:

— На кой черт они тебе сдались? — Меня уже однажды пытались ограбить, угрожая оружием. В бостонском кабинете неотложной помощи юный наркоман, потный и с остекленевшим взглядом, требовал наркотики, и я тут же отдала их. Сейчас я не намеревалась этого делать.

Он фыркнул и поднял мушкет. Однако прежде чем я успела испугаться, раздался громкий выстрел, и запахло порохом. Мужчина с удивлением опустил мушкет, а потом упал к моим ногам.

— Подержи, саксоночка. — Джейми вложил мне в руку только что выстреливший пистолет, нагнулся, взял тело мужчины за ноги и выволок его из сарая под дождь.

Сглотнув, я достала из мешка запасные чулки и бросила их на колени женщины, а потом отошла и положила пистолет и мешок у стены. Мать и ее дети смотрели на меня во все глаза, потом их взгляды метнулись к открытой двери. Вошел промокший Джейми с усталым лицом.

Он пересек сарай, сел рядом со мной, уткнулся лбом в колени и закрыл глаза.

— Спасибо, сэр. И вам тоже спасибо, мадам, — тихо сказала женщина.

Я подумала, что Джейми заснул, — он сидел, не шевелясь. Но миг спустя он сказал таким же тихим голосом:

— Не за что, мадам.

* * *

Я очень обрадовалась, встретив в следующей деревне Хантеров. Они плыли на одной из барж, которую захватили англичане, но благодаря немудреной уловке — прогулке в лес после темноты — им удалось сбежать. Солдаты не позаботились о том, чтобы пересчитать пленников, и не заметили побега Хантеров.

Стало больше еды, к тому же мы шли теперь вместе с регулярными колониальными войсками. Тем не менее мы опережали армию Бергойна всего лишь на несколько миль, и напряжение от столь долгого отступления давало о себе знать. Солдаты стали чаще дезертировать. Хитрость с дезертирами придумал Джейми. Дезертиров примут в английском лагере, накормят, дадут одежду, а потом расспросят.

— Ведь мы отдаем информацию англичанам, так? — сказал Джейми. — Значит, будет только справедливо, если мы получим взамен то же самое.

Офицеры, с которыми он поделился своими мыслями, улыбнулись. А через несколько дней тщательно отобранные «дезертиры» тайком пробрались в лагерь врага, были схвачены и рассказали английским офицерам заранее подготовленные легенды. Хорошо поужинав, они воспользовались первой же предоставившейся возможностью и дезертировали обратно в стан американцев. С собой они принесли полезную информацию о преследовавших нас войсках.

Йен порой наведывался в лагерь индейцев. Использовать хитрость с дезертирством он не мог — слишком уж приметная у него внешность. Джейми понравилось бы изображать из себя дезертира — притворство отвечало его драматическим наклонностям и обостренному чувству авантюризма, но при его размерах и неординарной внешности об этом пришлось забыть — в дезертиры отбирали мужчин неприметных, которых потом нельзя будет опознать.

— Рано или поздно англичане раскусят нашу хитрость. Не дураки ведь. И тогда ничего хорошего ждать не придется.

Мы укрылись для ночлега в очередном сарае — на этот раз не обгоревшем и с охапками заплесневевшего сена, хотя все остальное уже давно растащили. Мы были одни. Я положила голову на плечо Джейми и расслабилась от исходящего от него тепла.

— Думаешь…

Джейми внезапно замолчал, его рука, лежащая на моей ноге, напряглась. Мигом позже и я услышала крадущиеся шаги, и мой рот пересох от волнения. Волк? Индеец? Кто-то темный скользнул мимо открытой двери, кто-то ростом с человека. Джейми, пригнувшись, бесшумно пошел через пустой сарай. На миг я потеряла его в царившей здесь темноте, а потом все же заметила: длинная фигура прижалась к стене у двери.

Неизвестный вернулся — темные очертания головы на фоне более светлого неба. От страха моя кожа покрылась мурашками. Выбраться отсюда можно было только через дверь. Может, лечь на пол и откатиться к стене? Меня не увидят, а если повезет, то я схвачу чужака за ноги…

Я уже собиралась применить эту стратегию, когда из темноты донесся дрожащий голос:

— Друг Джеймс?

Я облегченно выдохнула.

— Это ты, Дензил? — спросила я.

— Клэр! —