Чистое пламя любви - Элейн Барбьери

— Вы абсолютно не властны надо мною, капитан Стрейт!

— Вот как? И ты искренне в это веришь? — Одним движением он привлек Аметист к себе и заглушил поцелуем возмущенный возглас, готовый сорваться с ее надменно кривившихся губ. Дэмиен всего лишь хотел преподать наглядный урок своей строптивой спутнице, но сам не заметил, как увлекся. Поцелуй длился и длился без конца, пока девушка не затихла в его объятиях, а ее горячие губы не стали мягкими и послушными. Она не пыталась сопротивляться даже тогда, когда капитан стал покрывать частыми страстными поцелуями ее лицо и шею, а потом снова приник к губам.

Задыхаясь от восторга, Дэмиен отодвинулся и увидел, с каким изумлением и страхом смотрит на него Аметист.

— Так ты по-прежнему считаешь, что я не властен над тобой? — Почувствовав, как девушка встрепенулась в его объятиях, он с уверенностью продолжил: — Ты сама ответила на мой вопрос, милая, хотя и без слов! — Тут капитан закрепил свой успех новыми ласками, чутко внимая каждому ее движению, каждому вздоху и различая в них несомненные признаки пробуждавшейся страсти. — Вот откуда я знаю, что ты не можешь любить того мальчишку из театра!

Последние слова мигом развеяли блаженное забытье. Встрепенувшись, Аметист гневно выкрикнула:

— Это всего лишь обман, виной которому моя минутная слабость, капитан Стрейт!

— Меня зовут Дэмиен, и я хочу, чтобы ты звала меня по имени… — прошептал он, легонько целуя ее в висок.

Но Аметист не собиралась сдаваться:

— Наверное, у меня было что-то вроде истерики после сегодняшних неприятностей. В таком состоянии человек не всегда отвечает за свои поступки…

— Ладно, называй это как угодно, дорогая, — согласился Дэмиен, — но ты испытывала те же чувства, что и я! Пусть это будет истерика — все равно мы оба понимаем главное…

— Я лично ничего такого не понимаю и не собираюсь понимать!

Аметист с содроганием обнаружила, что экипаж давно стоит напротив ее дома. Как долго длится этот ужасный спектакль? Сколько любопытных глаз успело налюбоваться на их объятия и поцелуи? Девушка перевела дух и решительно произнесла:

— Я слишком устала и сейчас же иду домой!

— Ну почему ты с таким упрямством отрицаешь очевидное?

— Пожалуйста, капитан, — взмолилась Аметист; в глазах у нее стояли слезы, — позвольте мне уйти!

Дэмиен слишком хорошо понимал ситуацию. Судя по всему, девушка и правда была на грани истерики. Он неохотно разжал объятия, однако стоило ей ринуться прочь, как сильная рука удержала ее за локоть.

— Тебе не следует бежать от меня как от чумы, дорогая. Я сам доведу тебя до дверей, если ты действительно этого хочешь!

— Да… да… — пролепетала бедняжка, старательно избегая его настойчивого взгляда, — я очень хочу скорее попасть домой!

— Я хочу домой, Дэмиен! — подсказал он, заставляя ее приподнять лицо. — Ну же, Аметист, не стесняйся, обратись ко мне по имени! Это всего лишь слово, и произнести его вовсе не сложно, не так ли?

— Хорошо… Дэмиен…

Он замер, желая сполна насладиться этой минутой. Наконец он с тяжелым вздохом поднялся и подал руку своей спутнице. Несколько коротких шагов — и они поднялись на крыльцо ее дома. Девушка застыла перед дверью, обмирая от страха, не в силах отвести взгляд от его удивительных светлых глаз.

Наконец Дэмиен дрогнувшим голосом произнес:

— Доброй ночи, милая. Ступай домой и спи спокойно. Завтра нам предстоит многое обсудить.

— Доброй ночи, — неуверенно сорвалось с ее губ.

— Доброй ночи, Дэмиен.

— Доброй ночи… — она замялась, нерешительно глянула на него, но все же добавила: — Дэмиен…

Не в силах долее терпеть эту пытку, Аметист метнулась в дом, все еще содрогаясь от странных, незнакомых ощущений, которые разбудили в ней его объятия и поцелуи. Как объяснить эту предательскую слабость, ломавшую ее волю к сопротивлению всякий раз, стоило только ему к ней прикоснуться? Хуже того, теперь ей достаточно вспомнить, как пахнет его кожа и как он с придыханием шепчет: «Аметист, милая…» — чгщбы затосковать как последняя дура! Что за блажь на нее нашла? Она отлично знает, какой это коварный, двуличный тип, так почему забывает обо всем, оказавшись в его объятиях?

Ее внимание привлек какой-то шорох — это кашлянула Тилли, которая не спускала с хозяйки сердито сверкавших глаз.

— Позволь спросить, Аметист Грир: что за спектакль ты устроила в коляске перед домом? Твой мама делать все, чтобы сохранить твой имя без пятнышка!

— Ради Бога, Тилли, — Аметист вскинула подбородок, — избавь меня от своих нотаций! Я сама удивляюсь, как пережила этот вечер! Если бы ты знала…

— Я и так знать все, что сегодня случиться! — грозно перебила Тилли. — Этот человек… он пускать на тебя порча! Из-за него ты бегать туда-сюда на сцена, как дурак, и все плакать от хохота. А когда ты петь песню и все охать от удивления, он велеть декорациям падать…

— Тилли, я больше не в силах это слушать! — Девушка безуспешно пыталась справиться со страхом, не дававшим покоя не только преданной мулатке, но и ей самой. — Подумаешь — гнилая балка не выдержала тяжести декораций и поломалась… Конечно, я испугалась до смерти, но, слава Богу, все обошлось. Это всего лишь несчастный случай…

— Нет, не случай, Аметист Грир! — Тилли вытащила из кармана свой отвратительный амулет. — Ты брать его сейчас, и он ломать власть белый обеа!

— Да не возьму я эту гадость! — Аметист даже передернуло. Принять у Тилли оберег значило сдаться и признать, что ненавистный капитан действительно имеет власть над ней! При одной мысли о таком унижении кровь бросилась ей в голову. — Я и так прекрасно справлюсь с капитаном Дэмиеном Стрейтом!

— Ну да, мисси, в коляске ты уже с ним справился…

— Сегодня вечером я была немного не в себе — сперва упала на сцене, а потом еще и эта балка…

— Тот мужчина положить на тебя глаз, но никогда-никогда не жениться! Такой обеа вообще никогда не жениться, и тебе надо это знать. Если так идти дальше, масса Шеридан скоро тоже тебя не хотеть.

— Успокойся, Тилли. Уильям меня действительно любит, а значит…

— Ничего не значит. Тот обеа тебя брать, использовать, а потом бросить. Масса Шеридан не станет брать такую себе в жены!

— Тилли! — взмолилась Аметист. — Ты же знаешь, что я в жизни этого не допущу!

— Тилли видеть тебя в коляска! — сурово отрезала мулатка. — Он уже мог тебя брать, но разрешил уйти. В другой раз не отпустит.

Врожденная проницательность позволила этой простой женщине облечь в слова те смутные страхи, которые Аметист хотела бы спрятать на самом дне своей души. Это было свыше ее сил. Девушка с испуганным возгласом обратилась в бегство, скрылась у себя в спальне и дрожащей рукой повернула задвижку.