Пальмы в снегу - Лус Габас

– Для вечеринки в честь отъезда старого доктора, – подмигнул он брату. – Сегодня вечером.

Хулия проводила их до машины.

– Не хотите прийти к нам на обед или на ужин на неделе? Родители будут рады. Да и Килиану полезно выбраться из глуши, – добавила она, прежде чем Хакобо успел придумать отговорку.

Но у Хакобо было иное представление о том, что «полезно». Обеды – это для женатых пар, а холостяки предпочитают совсем другое. Он уже открыл было рот, чтобы отказаться, но тут вмешался Килиан:

– Спасибо, Хулия, мы с радостью. Правда, Хакобо?

– Конечно, конечно!

Девушка просияла.

– Тогда увидимся на неделе. Я пришлю вам приглашение с посыльным. Пока-пока! – Довольная, она вприпрыжку убежала.

Хакобо запустил руку в карман, вытащил аптечную склянку и сердито швырнул брату.

– Вот, держи, чтоб не чесался.

В машине Килиан сразу принялся натирать мазью руки; брат сердито молчал.

– Слушай, что тебя так бесит? – поинтересовался Килиан через некоторое время.

Хакобо поджал губы и покачал головой.

– Она своего добилась.

– Ты о Хулии? Но она милая и умная девушка. С ней приятно болтать, у нее есть чувство юмора.

– Наслаждайся.

Килиан нахмурился, а потом расхохотался, ударив себя ладонями по коленям.

– Да она в тебя влюблена! А ты ее сторонишься…

– А что мне еще делать? Не она первая, не она последняя. Девушек много.

– Но не все такие, как она.

– Ты прав, черт подери! – кивнул Хакобо с саркастической улыбкой. – При других обстоятельствах я бы предложил ей прогуляться по Переулку влюбленных в Пунта-Фернанда, есть тут такой… Но, думаю, пока рановато.

– Рановато для чего?

– Для того! Рановато мне жениться! – На его щеках проступили красные пятна. – Ты иногда меня удивляешь, Килиан. В нашем возрасте бывает множество подружек. И ни одна надолго не задерживается. Да, у некоторых есть постоянные девушки, но они не из наших. Зачем мне быть на крючке? С такими, как Хулия, одни проблемы, потому что они хотят денег, потом привязывают тебя детьми… Я не хочу таких отношений. Надеюсь, ты тоже… если понимаешь, о чем я. Мужчина есть мужчина, и он должен быть свободен. Причем, извини, независимо от статуса.

Килиан смотрел вниз, на свои руки.

– А как же наш отец? Он женат, но проводит много времени здесь… – представив отца в объятиях другой женщины, не Марианны, Килиан ощутил дурноту.

– Отцу сколько лет? Откуда мне знать, что он творил в юности, я и не спрашивал никогда. Но с тех пор как я живу на острове, ничего такого я не замечал. – Килиан на этих словах вздохнул с облечением. – Но меня это не удивляет, – продолжил Хакобо. – Я знаю, какие у папы высокие принципы, и он религиозный человек…

– А тебе не кажется, что тут другое? Он просто очень любит маму. И никогда бы с ней так не поступил – я имею в виду, он не станет ее обманывать.

– Да, но другие белые мужчины тоже любят своих жен, которые остались в Испании. Однако они не затворничают, находят тех, кто скрасит их дни. Это не имеет ничего общего с любовью. Для здоровья полезно.

Килиан так не считал, но воздержался от комментариев. Пора было кончать с этой темой. Уступая любопытству, он все же спросил:

– И где же ты встречаешься со своими подружками? Я вроде ночью никого не видел.

Хакобо ухмыльнулся.

– Увидишь, братишка, увидишь! Более того, я скоро и тебя с кем-нибудь познакомлю. Ты из тех, кто легко влюбляется в таких, как Хулия, а я не хочу, чтобы ты лишал себя удовольствий.

– Спасибо за доверие, – сыронизировал Килиан. – Постараюсь соответствовать.

Они уж подъезжали к Сарагосе. Первая поездка в город его слегка приободрила. Зуд не прошел, но болтовня с Хулией помогла избавиться от чувства одиночества.

– Кстати, Хакобо, – сказал он. – Теперь моя очередь вести машину.

Разгрузившись в Сампаке, Хакобо взял другую машину и уехал в Йакату, так как до конца дня было еще далеко, а Килиан отправиться на работу в Обсе, тоже за рулем. Он притормозил, чтобы не попадаться на глаза отцу, который шел куда-то в сопровождении Хосе. После разговора с братом не хотелось никаких расспросов.

На делянку он прибыл, обливаясь потом, но невероятно гордый, что мотор ни разу не заглох. Припарковал пикап, взял мачете и двинулся в заросли. По пути он столкнулся с женщиной, несущей на голове пустую корзину. То есть как столкнулся – он увидел ее в нескольких метрах от себя, а она его не заметила. Внезапно женщина замерла, как будто услышала что-то в зарослях, и, не раздумывая, поспешила в известную только ей сторону. Килиан не обратил на это внимания, решил, что она приносила мужу обед, такое тут часто бывало.

Явственно слышалось пение, удары мачете и шипение пульверизаторов: чтобы предотвратить появление мучнистой росы, какао обрабатывали смесью бордосской жидкости, сульфата меди и сока лайма. Вскоре он увидел первую линию рабочих, старшиной у которых был Нельсон, темнокожий мужчина с плоским лицом, маленькими глазами и двойным подбородком.

– Где масса Грегор? – спросил его Килиан.

– Я не знать, – пожал плечами Нельсон, потом поднял руку и указал сразу в нескольких направлениях. – Мы все приходить здесь. Но он не приходить.

Килиан ничего не понял, но кивнул. Не зная толком, чем заняться, он стал бродить среди рабочих, наблюдая за ними. Собственно, тем же занимался и Нельсон, который не очень-то любил наравне со всеми делать что-то полезное. И все же от него было больше пользы, чем от Килиана. Килиан, хотя и делал вид, что у него все под контролем, чувствовал себя неуверенно. До приезда сюда о какао, о том, как его выращивают, он имел самое смутное представление. Бывали дни, когда вместо делянки он оставался в поселке и помогал чинить дома, это получалось у него намного лучше.

– Я вернусь через пару минут, – сказал он Нельсону, подбирая с земли свежие листья. «Сходить в кусты» – хороший повод отлучиться.

Килиану пришлось воспользоваться мачете, чтобы расчистить удобное место. Он приспустил штаны и расслабился, наблюдая за черно-желтым пауком, который плел сеть между ветками растения. Ни пауков, ни тарантулов он не боялся. На острове пауки были в десять раз крупнее, чем их в Пасолобино, но какие-то неповоротливые – любого можно было легко прихлопнуть. Вот змеи – совсем другое дело, после того инцидента с удавом он постоянно был настороже.

Закончив свои дела, он подтерся листьями и поднялся, опираясь на ветку. Ветка внезапно ожила, начала изгибаться, и Килиан почувствовал, как сердце уходит в пятки. Присмотревшись, он заметил голову с раздвоенным языком. На автомате, не понимая, что делает, Килиан застегнул ширинку и отступил. Потом повернулся и побежал.