Пальмы в снегу - Лус Габас

Килиан созерцал янтарную жидкость в своем стакане. Рыцарь… Десять лет провел с другой женщиной, и теперь вернется в объятья жены, как ни в чем не бывало.

Мануэль исподтишка наблюдал за Килианом. Он мог представить, какие мысли роятся в голове молодого парня, воспитанного в традиции, где адюльтер приравнивается к преступлению. Здесь же секс считался самым обычным делом, как почистить зубы. К таким правилам мужчины привыкали быстро, взять хотя бы брата Килиана. Сам Мануэль, в отличие от приятелей, вел скромную жизнь. В конце концов, у всех свои привычки и потребности.

– А что бывает с детьми, родившимися от этих отношений? – поинтересовался Килиан.

– Таких мало, – тряхнул головой Хакобо.

– Это верно. Цветные знают, как этого избежать, – добавил Грегорио.

– Ну нет, это не так, – резко оборвал его Мануэль. – Просто вы этого не замечаете. Откуда, по-вашему, взялись все эти мулаты Санта-Исабель?

Матео и Марсиал переглянулись и опустили головы, а Хакобо воспользовался паузой, чтобы наполнить стаканы.

– Килиан, обычно дети живут с матерями, а те получают финансовую помощь. Я могу припомнить всего лишь пару случаев, когда детей-мулатов признавали отцы и даже отправляли учиться в Испанию.

– А белый мужчина когда-нибудь женился на чернокожей женщине?

– Не припомню. Но если бы кто-то попытался, то этого чудика вынудили бы вернуться в Испанию.

– Что за чушь! Кому вообще нужно жениться на чернокожих? – хмыкнул Грегорио.

– Смысла никакого, – подтвердил Марсиал, откидываясь на спинку стула. – Они и так дают до похода к алтарю.

Хакобо, Матео и Грегорио понимающе улыбнулись, Мануэль поморщился, а Килиан промолчал.

Грегорио пристально посмотрел на него.

– А что это тебя так заинтересовал этот вопрос? Хочешь попробовать?

Килиан продолжал молчать.

– Отстань от парня, Грегорио! – вмешался Матео, коснувшись руки мужчины.

Тот покосился на него и наклонился вперед.

– Или ты считаешь, Килиан, что твой отец святой? За те годы, что он провел в Фернандо-По, у него должно быть с десяток «минингас», если не больше.

– Грегорио! – более настойчиво произнес Матео, заметив, как побледнел Хакобо.

Одно дело – пошутить, другое – злонамеренно солгать. Антона все знали слишком хорошо, да и мужские разговоры должны иметь рамки дозволенности. Эти правила на острове никто не отменял.

– Возможно, твои братишки-сестрички сейчас бегают по острову, – продолжал Грегорио, мерзко ухмыляясь. – Что бы твоя мать сказала на это?

– Хватит! – рявкнул Хакобо. – Следи за языком! Слышал меня? Это ложь, и все это знают!

– Ладно, расслабься! – бросил Грегорио. – Насколько я знаю, Антон такой же мужчина, как и все остальные.

– Гораздо более, чем ты! – взорвался Мануэль.

– Не зли нас, – пригрозил Матео, поглаживая усы.

– Да это просто шутка, парни, – пошел на попятную Грегорио.

Килиан болтал виски в стакане, потом поднял глаза и ледяным тоном произнес:

– Еще раз оскорбишь мою семью или меня – пожалеешь!

Грегорио фыркнул, поднимаясь.

– У тебя тоже плохо с чувством юмора?

– Хватит, Грегорио! – отрезал Мануэль.

– Да, хватит, – повторил Марсиал, тоже поднимаясь.

– У вас, братья Рабалтуэ, неплохая охрана, – сказал Грегорио. – Но помните: наступит день, когда вас некому будет защитить.

Хакобо шагнул к нему и схватил за руку.

– Угрожаешь нам?

Грегорио вывернулся и вышел, хлопнув дверью.

– Не обращай на него внимания, – сказал Марсиал Килиану. – Раньше он таким не был. Кто знает, отчего у него испортился характер. А так – собака лает, ветер носит.

– Ясно, – тихо ответил Килиан, – но безнаказанным он ушел в последний раз.

Вечером в пятницу Иеремия передал через Симона записку, в которой содержалось приглашение на ужин в дом Хулии. Но Килиан ждал до самого утра субботы, прежде чем рассказать об этом Хакобо. В шесть он спустился во двор, где черные работники выстроились за еженедельным жалованьем. Подходили по одному, получали деньги и оставляли отпечаток пальца в списке. Эта заняло два часа. Килиан заметил, что в очереди рабочие полировали зубы маленькими щеточками из корней растений, что делало их улыбки ослепительными.

Покончив с выплатой жалованья, он разыскал брата и передал ему записку Хулии.

– Умно! – хмыкнул он. – Прислала приглашение тебе, чтобы мы точно пришли. Можно было выбрать любой день – но нет! Она выбрала субботу!

– А что, есть разница?

– Субботний вечер священен для всех, Килиан. Взгляни на людей. Как они рады! Получили деньги, и часть сегодня спустят в Санта-Исабель.

– Так мы поедем или нет?

– Конечно, поедем, а что делать. Ладно, иди заканчивай работу. Надо на неделю списки бригад составить. Тебя уже Грегорио заждался, сегодня он просто душка.

Увидев Килиана, Грегорио поднялся и, стараясь не встречаться с ним взглядом, бросил:

– Ты тут сам справишься, Нельсон тебе поможет.

Списки бригад составлялись в присутствии работников – на бумагах тоже надо было поставить подпись в виде отпечатка пальца. В помощь Нельсону Килиан позвал Симона. Паренек, как всегда, был одет в бежевую рубашку с коротким рукавом и шорты, на ногах – кожаные сандалии. Глаза его сияли вечным азартом и подмечали каждую мелочь вокруг.

Прозвучало очередное имя, и вместе с вызванным встал еще один мужчина, который начал что-то злобно выговаривать.

– Что случилось, Нельсон?

– Он говорит, что Умару ему должен, – вместо Нельсона ответил Симон.

Умару? Имя показалось Килиану знакомым. Он присмотрелся и узнал парня, просившего хинин.

– Почему ты ему должен?

Симон перевел, а сам Килиан понял по жестам парня, что он не собирается ничего отдавать, чем еще больше разозлил мужчину. Остальные рабочие молча слушали перепалку.

– Икон предложил ему услуги своей жены. Тот согласился, а теперь не хочет платить, – сказал Нельсон.

Килиан моргнул и плотно сжал губы, чтобы не улыбнуться.

– То есть Икон одолжил ему свою жену? – Он с интересом взглянул на мужчину. Тот был довольно красив – хорошо сложен, среднего роста, с короткой стрижкой, высокими скулами и ямочками на щеках.

– Так и есть, – подтвердил Нельсон, не моргнув глазом. – Умару холостяк. Холостякам тоже нужны женщины, а женатые мужчины пользуются этим, если их жены не против. И теперь Икон ждет своих денег.

– Деньга, деньга, масса, – закивал Икон.