Семьсот километров любви - Екатерина Дибривская

– Арина, это – мой друг Руслан, мы работаем вместе, довольно плотно и близко общаемся. – говорю ей. – Руслан, Арина – моя любимая женщина, и тебе лучше не подходить к ней близко, потому что, видит Бог, ревную я впервые в жизни, как относиться к этому – не знаю, и даже тот факт, что ты давно женат, не мешает мне желать вырвать нахрен твои руки.

– Ох, – вздыхает Арина, напрягаясь. – Тебе не о чем переживать, знаешь, да?

– Знаю, моя хорошая. – Киваю я. – Но ничего поделать с собой не могу.

– Столько экспрессии, Гарик! – Смеётся приятель. – Мне нравится. Вы должны обязательно выбраться к нам в гости. Света с ума сойдёт, когда узнает, что Щедрин втрескался по самые помидоры...

– Договоримся о встрече в другой раз, – сцепив зубы, цежу в ответ.

Я не дожидаюсь ответа, тяну Арину в сторону ресторана. Мне стыдно смотреть ей в глаза. Повёл я себя некрасиво. Несдержанно. Неандерталец, не иначе.

Спокойствие и холодная расчётливая рассудительность всегда были моими сильными сторонами. А сейчас всё трещит по швам, ломаясь и перестраиваясь.

– По самые помидоры, значит? – Хохочет Арина, и я начинаю смеяться вместе с ней, расслабляясь.

– По самые помидоры я люблю тебя в постели, – шепчу на ухо, поглаживая грудь девушки. – А в целом – гораздо глубже, Арина Сергеевна.

22. Москва

Жду с работы любимого мужчину, предвкушая восторг от встречи, предвкушая момент, когда он подхватит меня на руки и начнёт торопливо целовать, как изголодавшийся странник. В его резких движениях нет грубости, только чистая страсть, скорее, даже похоть, но мне нравится сила, с которой он берёт меня первый раз. Каждый наш первый раз после расставания, даже самого непродолжительного.

Потом он будет со мной нежен, невыносимо терпелив и нетороплив, заботлив.

Но первый раз всегда именно такой: несдержанный, нетерпеливый, на разрыв чувств. Словно Игорь предчувствует то же, что и я. Неминуемый скорый финал этой истории безумной любви.

Я удивляюсь звонку в дверь. Бросаю взгляд на часы – без двадцати семь. Не знаю, должна ли открывать дверь нежданному гостю, вероятнее, склоняюсь больше к отрицательному варианту ответа, но звонок не утихает, вызывая у меня головную боль и лёгкую досаду: кто бы это ни был, если он застрянет здесь до того, как вернётся хозяин, все мои ожидания окажутся напрасными. При госте наши планы вылетят в трубу.

Нерешительно отпираю замок и выглядываю наружу. На лестничной клетке, изумлённо глядя на меня, стоит женщина лет тридцати пяти.

– Вы к Игорю? Его нет.

– Я к вам, – говорит она и, воспользовавшись моим замешательством, проходит в квартиру, плотно прикрывая дверь.

– Кто вы? Зачем пришли?

Она блуждает по квартире, проходит в спальню.

– Мы с Игорем вместе четыре года, – она осматривается вокруг, брезгливо морщится при виде моих вещей. – Я знаю каждую, с кем он периодически спал за это время. Вот и с вами пришла познакомиться.

– Познакомились? Тогда, боюсь, что вам пора. – Я киваю в сторону двери, чувствуя, как предательски дрожит голос.

– А куда торопиться? – Улыбается она. – Игорь всё равно сегодня слишком занят. С одной из своих сотрудниц, очаровательной девушкой из бухгалтерии, если вы понимаете, о чём я.

– Не уверена, что понимаю, – хмурюсь в ответ.

– Да всё вы понимаете, – усмехается женщина. – Нас уже целый клуб. Небольшое женское сообщество влюблённых в Игоря Щедрина.

– А вы в нём – председатель?

– Можно и так сказать.

– Зачем вы всё это мне говорите?

– Чтобы вы знали, чего ждать от будущего. Качественный секс – не гарантия отношений с этим мужчиной.

В голове противно стучит, но я смеюсь. Понятно, почему все вокруг так удивляются моему существованию вообще и присутствию в жизни мужчины в частности. Игорь действительно влюбился едва ли не впервые! И в кого! В меня! Самую неподходящую для этого кандидатуру!

– Послушайте, – говорю, обрывая смех и смахивая набежавшие слёзы, – вам не кажется это низким, недостойным? Вы же красивая молодая женщина, зачем вам унижаться тут, в квартире мужчины, которому вы неинтересны?

– Считаете, что вы ему интересны? – Взрыв её смеха скручивает болезненный узел в моей голове. – Вы ошибаетесь.

Как же меня бесят такие беспардонные выскочки! Всегда думают, что лучше всех знают людей, но всегда ошибаются.

– Вы знакомы с его детьми? – устало спрашиваю у неё.

– Хотите сказать, что вы знакомы? – скептически спрашивает в ответ.

Я подхожу к комоду и беру в руки рамку, протягиваю женщине. Она в неверии смотрит на фото из парка аттракционов: на нём мы с Игорем и всеми детьми. Катюшей, Мишкой и Никитой.

– Мне плевать на то, что было в его прошлом. Его настоящее принадлежит мне. Будущее – в руках Господа Бога. – говорю ей. – Вам лучше уйти до того, как Игорь вернётся домой и застанет вас здесь.

К сожалению, слишком поздно.

Ключ вхолостую скребёт замок, ручка опускается вниз, открывая дверь.

– Арин, чего это у нас открыта дверь? – спрашивает Игорь, разуваясь. – Иди скорей ко мне, моя хорошая. Соскучился, сил нет.

Женщина меняется в лице. Мне даже её немного жаль. Нелегко, когда рушатся сложившиеся за долгие годы стереотипы.

– У меня гостья, – говорю ему, выходя из спальни. – Но она уже уходит.

– Гостья? – удивлённо переспрашивает мужчина.

Женщина выходит и смотрит на него. Слишком интимно. Жадно, просяще, жалобно. В его равнодушном взгляде, направленном на неё, только некая обречённость, недовольство. Он морщится, переводя взгляд на меня.

И как же меняется этот взгляд! Начинает гореть, выискивая ответы, считывая мою