Очень древнее Зло - Екатерина Лесина

Пещера.

И топчан. Шкура медведя на полу. И на стене — еще одна. Здесь много шкур и от них пахнет.

— Ты как, малыш? — рука у неживого ледяная. — Меня узнал? Нет? Ничего. На вот. Поешь. Тебе полезно. Ложечку…

Густое тягучее варево. И кислый хлеб. Где Ксандр его брал? Так ли важно. Главное, что он заставлял Ричарда пить это варево. Или скорее просто не позволял забыть о еде.

— Вот так, жуй… потихоньку. Ничего. Все как-нибудь… не замерз тут? На вот, накройся. На меня не смотри. Я уже мертвый. Мертвым холод не страшен.

— А что… — собственный голос похож на шелест. — Что страшно?

— Безумие, — неживой смотрит с кривоватой усмешкой. — И живые. Впрочем… не только мертвым надо этого бояться.

Знал ли он?

Знал, знал… тьма вдруг поняла, что скоро придется расстаться. И заволновалась.

— Я вернусь, — пообещал Ричард. И тьма вздохнула. А потом корабль заскрежетал. И звук получился на редкость мерзким. От него Ричард и вздрогнул. И скривился.

И пришел в себя.

Кровь по прежнему текла. Из носа. На палубу. Кап-кап… неужели никто не слышит? Или этого звука не существует? Или он существует, но исключительно в воображении Ричарда? Как понять?

Надо ли?

Он зажал нос пальцами.

Кап…

Отца злило это.

Нет, не это… он тоже что-то знал. И наврал. Там, в дневнике. Снова. Все лгут, выходит… интересно, хоть кто-нибудь…

Демоница.

— Живой? — его развернули и встряхнули. — Ну-ка, что видишь?

— Фигу, — просипел Ричард, окончательно приходя в себя. Голова слегка побаливала. А кровь… да, кровь текла. Черная. Или это потому как луна белая? А в лунном свете все кажется не таким, какое оно на самом деле. Именно.

— Вот, значит, все в порядке, — Лассар ободряюще похлопал по плечу. И только Светозарный, свет которого теперь спрятался, помог Ричарду устоять на ногах. — Ты погляди, какая красота-то!

И будь живым, вдохнул бы полной грудью.

— Знаете, — заметил Артан с легким упреком. — Лично у меня другие представления о прекрасном.

— Да что ты понимаешь, — отмахнулся Командор. — Ты просто не видел, каким оно было…

Не видел.

И Ричард не видел.

А тьма… тьма видела. И потому отползала, освобождая черную-черную воду. Зыбкою тропинкой протянулась нить лунного света. Она легла, скользнув меж черных скал и остатков статуй, что выглядывали из воды. Огромные головы их белые казались почти живыми. И Ричард не мог отделаться от ощущения, что эти вот мужчины, и женщины, одинаково прекрасные и величественные, сейчас возьмут и оживут.

Осколками зубов выглядывали колонны.

Высилась белым треугольником крыша какого-то здания, некогда украшенная статуей, но теперь от той остались лишь уродливые обломки.

Главное, тихо.

Слишком уж тихо.

Отстал водяной народ, не рискнув коснуться тьмы. Даже они боятся, а люди вот… Ричард шмыгнул носом и потрогал переносицу. Кажется, кровь остановилась.

Хорошо.

В таком месте не стоит дразнить.

— Сейчас попробуем подойти от туда, — дэр Гроббе оглядывался. На лице его застыла маска абсолютной сосредоточенности. — Надо ближе к берегу бы… тут хрен знает, что может быть.

И словно отзываясь на слова, в черной толще воды мелькнула черная же тень.

— Не нравится мне здесь…

— Когда-то давно отсюда приходило солнце, — Лассар смотрел на город. Но… видел ли? А если и видел, то что? Мертвые развалины, страшные в своей пустоте? Или великий древний город, который готовится возродиться?

Вот уж не было печали.

— Гот-вь…

Донеслось откуда-то с кормы.

— Кошками зацепимся, — пояснил дэр Гроббе. — Паруса тут не поставишь, да и вовсе… «Магда» — кораблик хороший, да не для таких мест.

Он огляделся и в глазах мелькнуло что-то этакое.

Как тень на воде.

Правда, сколько Ричард в воду не вглядывался, больше ничего не увидел.

Заскрежетали лебедки. И массивный шлюп пополз вверх. От мысли, что придется с одного кораблика пересаживаться в другой, еще более ненадежный с виду, подурнело. Вот шлюп коснулся воды. Раздался тихий всплеск… и снова тишина.

Тьма любезно держится в стороне.

Она гладит влажные гривы рифов, она укрывает воду. И немного — небо. Она расползается рыхлыми пустыми облаками, сквозь которые угадываются остатки древних то ли статуй, то ли домов.

— А доспехи лучше снять, — заметил дэр Гроббе. — Раза за три перевезем, коль боги…

Тень снова поднялась, и теперь тварь не спешила, позволяя увидеть себя. Длинное змеиное тело пробило водную гладь и, словно играясь, коснулось борта. Раздался тихий шелест.

И всхлип.

— Интересно, — промолвил брат Янош, оглаживая доспех. — Оно хищное? Или как?

— Тут все хищное…

— Морской змей, — Ксандр проводил существо взглядом. — Правда, мелкий еще…

— Мелкий?

— Мелкий, — Лассар даже перегнулся и свистнул. — Они еще когда появились… берегли корабли. Да и в целом… Империя была, пусть и велика, могуча, но все же враги имелись. И на море в том числе. Те же пираты. Вроде и шваль…

Дэр Гроббе явно насупился. Обижен?

— …на утлых лодчонках, но тоже порой умудрялись доставить неприятности. Вот и вывели змеев. С пиратами они справлялись отменно.

Из воды показалось серебряное кольцо толщиною… да с колонну будет, если не больше.

— Так они домашние? — а вот Светозарный глядел на змея едва ли не с восторгом.

— Были. А теперь вот одичали…

— А питаются чем? — уточнил брат Янош, явно будучи человеком более приземленным.

— В основном рыбой. Раньше. Ну и пиратами… тоже мясо.

Дэр Гроббе крякнул.

— Лодку он как…

— Расшибет, — меланхолично отозвался Лассар. — А потом в воде всех и половит.

— И… что делать?

Все задумались. А змей, описав круг, высунул голову. Та была узкой и совершенно не рыбьей. И не змеиной. Длинный с горбинкою нос, узкие ноздри, что раскрывались и закрывались. Выпуклые глаза. И грива тончайших перьев, которые вяло шевелились.

Не перья.

Жабры.

Точно. Ричард видел рисунок. Давно. И еще мечтал, что однажды встретит змея. Вот и исполнилась мечта… мечта фыркнула и, приоткрыв пасть, в которой блеснули тонкие острые зубы, издала скрипучий звук.

— Своих зовет, небось…

— Лодка отменяется, — дэр Гроббе отер руки. — Пойдем на берег… и боги с нами. Корабля жаль…

На звук ответили. Только на сей раз скрежет раздался с другой стороны. Ногтем по нервам.

— Вперед, мать вашу! — заорал попугай и крыльями хлопнул. — Не посрамим…

И содрогнувшись всем телом, заскрежетав прежалобно, корабль повернул к берегу. Или к тому, что могло условно считаться берегом. А слева черную гладь воды вспорола змеиная спина.

— Этот покрупнее будет, — заметил Лассар. — Признаться, думал, что они вымерли.

— Это мы тут сейчас вымрем, — ворчание дэра Гроббе