Цветок Востока - Янка Рам

– Просто прижать губы?

– Нет, не просто. Прижать. Расслабить, приоткрыть их. Обхватить его губу, всосать в себя. Язычком по ней…

Закрываю лицо руками.

– Маша… Да ты что?!

– Слушай меня! Он будет сейчас вокруг тебя кругами ходить и не трогать. Он обидеть тебя не хочет, давить на тебя не хочет. Но он тебя ОЧЕНЬ ХОЧЕТ. Поцелуй!

– Я не умею…

– Да он сам всё сделает, только начни! Расслабься и поддавайся ему.

– Я не умею! Вдруг не так что-то?!..

– Ну, смотри… – ведёт пальчиком по моим губам. – Расслабь… Приоткрой.

Послушно приоткрываю губы.

– Ммм… малышка ещё совсем… – улыбается Маша, облизывая свои. – Оближи язычком… Поцелуй – это очень приятно… Закрываешь глаза и улетаешь! Хочешь, я тебя научу? – щипает меня слегка за губку.

– Как?

– Поцелую тебя.

– А так можно?

– У нас девочки иногда целуются! Что такого? Научить тебя?

– Ладно… – растерянно пожимаю плечами.

– Расслабь губы… – шепчет она в мои. – Закрой глаза.

Послушно захлопываю.

Берёт меня рукой за шею. Чувствую лёгкое прикосновение к губам… Почему-то кровь мощными толчками пульсирует внутри, и голова кружится.

– Симка!!!

Мы отстраняемся друг от друга, распахивая глаза.

Лёша и Михаил…

Глава 22

Яся в ужасе смотрит в мои глаза, заливаясь всеми оттенками красного.

– Так! – загораживает её Симка. – Яся, у тебя баклажаны горят!

Разворачивает за плечи в кухню и закрывает за ней дверь.

С вызовом смотрит на нас.

– Это что сейчас было?! – рюкзак падает из моих рук на пол.

Симка иногда позволяет себе такие приколы с девчонками. Но это же Яся!!!

– Я тебе чуть позже объясню, – стреляет глазами в Миху.

– Не, – он тоже бросает свой рюкзак, правда, в отличие от меня, улыбается. – Мне тоже интересно!

Симка закатывает раздражённо глаза.

– Даже не суйтесь сейчас в наш харем!

– Мих, сам чего-нибудь с ней сделай, боюсь – я переборщу!

Миха оттаскивает её от двери.

– Лёха, не вздумай ей ляпнуть что-нибудь! Это… – дверь в их спальню захлопывается.

Залетаю на кухню.

Нет, меня, конечно, вспенило. Даже не могу толком сформулировать, что именно. По сути, невинное касание губами.

Яся, закрыв лицо руками, сжалась в углу диванчика.

И весь мой псих тут же испаряется. Он, вообще-то, больше на беспредельную Симку, чем на Ясю. Очевидно же, чья инициатива!

А Яся наивная…

Но мне просто интересно уже – как они попали в этот пункт развития событий.

– Привет… – присаживаюсь рядом.

Не отвечает, всё так же пряча лицо. И я опять чувствую её пульс. И даже вижу, как на шее колотится венка.

– Ну, ладно, Ясь, перестань, – прижимаю к себе, она как камень. – Я напугал тебя? Яся! Ничего не случилось! Я просто… Был удивлён тому, что увидел. Я не сержусь. На тебя. На Симку – да! Ну всё… – отрываю от пунцового лица руки, прижимаюсь губами к виску. Её глаза зажмурены… – Я соскучился…

– Лёша, – шепчет она. – Мы плохого не хотели… Маша сказать, так у вас девушки делать.

– Да??? – поднимаю удивлённо брови. – Очень интересно! Вот коза…

– Ты говорить – сестра…

– Вдвойне коза! – закатываю я глаза. – Я с ней ещё поговорю.

– Лёша… не надо её… наказывать! Пожалуйста! Михаил теперь наказать?

– Очень надеюсь, что выхватит по своей наглой заднице! Но боюсь, в процессе… – картинки чужого секса оживают перед глазами, заставляя тело реагировать.

И от понимания, что мне ещё очень долго не светит моей восточной принцессы…

Ооо…

– Наказать?… – пытливо и с тревогой.

– Нет, – улыбаюсь ей. – За что? Ничего плохого не случилось.

– Ты же сердиться.

– Я – да! Потому, что она втягивает тебя в беспредел, пользуясь твоей наивностью.

И нагло трогает то, что даже я не смею!

– Никто её не накажет, – убедительно говорю Ясе, потому что вижу, как она переживает.

В её мире жестокость – это реальность. – Но я ей скажу, чтобы больше тебя не совращала.

– Мне нельзя послушаться Машу? Плохая? Ты сказать – она хорошая. Просто раздетая.

Мне становится смешно, и я улыбаюсь, кусая губы.

Маша – она такая!

– Не делай того, в чём не уверена. Чего не хочешь. Сомневаешься, что тебе понравится или нужно это – откажись! Ты хотела поцелуй с ней?

Её лицо заливается краской.

– Ну?…

– Просто показать… – шепчет Яся, глядя на меня распахнутыми глазами. – Как надо…

– Зачем?

Меня словно примагничивает этим открытым, наивным взглядом, я подаюсь вперёд, и мы касаемся лбами.

– Не могу сказать… – шепчет.

– Ты обещала всё мне говорить, – шепчу в ответ. – Как мужу. Я не буду тебя ругать. Ты у меня самая хорошая девочка на свете. Красавица… Умница…

– Да? – удивлённо.

– Конечно. Рассказывай…

Голова кружится от её близости и этой нашей доверчивой атмосферы.

– Ммм… – жалобно. – Я не уметь…

Прикасается пальчиком к своим губам.

– Ты говорить… Маша говорить… Надо целовать так…

– Ааа… – доходит до меня.

Закрываю глаза, улетая в какую-то неописуемую горячую эйфорию.

– Не надо тебе ничего уметь. Всё, что нам захочется… мы сами… Я сам! Хорошо?

С облегчением кивает.

Поцеловать?…

Облизываю пересохшие губы.

– А у вас баклажаны горят! – заглядывает подозрительно прищурившаяся Симка.

Яся вскрикивает и убегает к плите.

– А ну-ка, иди сюда! – шикаю на Симку, проходя мимо неё в нашу комнату.

– Началось! – но послушно идёт следом.

Прикрываю поплотнее дверь.

– Ты обнаглела?!

– Всё, Лёх! – поднимает она руки. – Выключай своего Отелло. Это была образовательная экскурсия, а не попытка соблазнить.

– Так, Макаренко… Не делай этого больше!

– Так сделай сам!! Чего ты облизываешься? Трахни уже малышку! Она переживает…

– Маш! – рявкаю на неё. – Я сам разберусь, окей?

– Да в чём проблема-то?! Включи бедбоя! Девочка хочет.

– Есть проблема! Не хочет девочка.

Падаю на кресло, протирая лицо руками.

Машка садится напротив, внимательно глядя в мои глаза.

– Ну, продолжай!

– Она с тобой не откровенничала?

– Про это – нет. Только что ты её не трогаешь, и она переживает из-за этого. Что ты не хочешь её. Всё.

– Тогда я, наверное, не имею право говорить.

– Нет, Лёх, так не пойдёт. Ты же просил расслабить её, и что я – сестра. Я вживаюсь!

– Сестра! – скептически фыркаю на неё.

– Ой, да перестань, ты же всё понял. Чо такого?

– Да понял. Не трогай её, ладно? И не учи этому всему. Мне это не надо.

– Ладно. Но ты её тоже не накаляй. Возьми – и всё! Переживает ребёнок.

– Не могу!

– Почему?

– Потому что, Маш, секс для неё – это изнасилование, которое она, как послушная жена, должна потерпеть.

«Нельзя сопротивляться»! – закрываю глаза, вспоминая, и меня передергивает снова.