Ты и только ты - Лилия Хисамова

Достигнув пика, Раф направляет густую струю прямо на меня. Липкие капли попадают мне на бёдра, живот, руки. Он метит меня и будто невербально говорит: “вот, смотри, что ты со мной сделала”.

В душе проносится лавина эмоций, оставляя после себя странные, новые для меня ощущения.

Какое-то время мы просто стоим и в полном безмолвии смотрим друг на друга. Глаза в глаза.

Стеклянная кабина служит куполом, отделяющим нас от всего мира. Звук льющейся воды перебивает наше громкое дыхание.

Кажется, все чувства внутри меня сходят с ума. Бурлят наподобие огненной лавы в кратере вулкана.

Как ни силюсь, не могу оторвать от него взгляда. Там, в глубине тёмных зрачков, я нахожу нечто знакомое, вижу такую же потаённую боль, как и в своём отражении в зеркале. Сердце щемит от осознания, через что этому человеку пришлось пройти, чтобы стать таким озлобленным монстром.

— Рафаэль… — с губ слетает его имя. Мои мысли спотыкаются в хаотичном беге, и я не нахожу, что сказать дальше.

Чувство, словно каменная стена пала, и передо мной раскрылось нечто прекрасное, что годами томилось в плену.

Я ещё никогда ни с кем не чувствовала подобной интимной близости. Когда невидимая нить переплетает двух малознакомых людей, связывая их души воедино.

— После наказания должно идти поощрение, — голос Рафа звучит хрипло.

Между нами установилось странное, но всё же доверие.

— Выбери сам.

Я точно схожу с ума. Но слов назад брать не буду. Моё тело жаждет, нет, просто требует вновь почувствовать близость Рафа. Не знаю, как я вытерплю ещё одно издевательство, но, кажется, я готова попробовать.

Пауза затягивается, и я слегка напрягаюсь в ожидании ответа.

Глава 21. Ева

Я сплю, и мне снится сон.

И сон этот невероятно долгий. Нескончаемый. Словно я пребываю в объятьях неги уже целую вечность.

Я нахожу себя обнажённой посреди неглубокого озера. Вокруг сплошная пустошь. Лишь огромные серые камни обрамляют одинокий берег. Вода здесь необычайно тёплая. Я захожу на глубину по пояс и морщусь, ощущая, как кипяток обжигает мою кожу.

Чувствую, что я тут не одна.

С опаской оглядываюсь и вижу перед собой огромную мужскую фигуру, окутанную паром. Великан кажется мне знакомым, но я никак не могу вспомнить его имени.

Вокруг нас начинают взрываться гейзеры. Меня охватывает паника, и я хочу убежать, но не могу сделать и шага.

Мужчина неспешно приближается, кладёт руки мне на талию и тревога, обуревавшая меня, вдруг сменяется умиротворением. Я вдыхаю его аромат, чарующий и успокаивающий. Тону в ощущении абсолютного счастья и мечтаю продлить этот сладкий миг до бесконечности.

— Я уезжаю через несколько дней, — вдруг произносит незнакомец. — До отъезда ты останешься со мной.

Несколько дней…

Слова звучат как приговор и почему-то пугают меня похлеще горячих фонтанов, продолжающих взрываться, словно из ниоткуда.

Открываю рот, чтобы спросить, о чём он говорит, но мне не дают вставить и слова.

— Это не обсуждается.

Я дёргаюсь, как от удара тока, и резко распахиваю глаза. Живописная картинка перед глазами исчезает подобно размытому дождём рисунку на асфальте.

Где я?

Вокруг меня лишь одни белые стены.

Какое-то время сижу и заторможенно моргаю.

Вереница событий последних дней крутится передо мной, как киноплёнка. Авария, похороны мамы, бородатый сутенёр, Раф…

“Это не обсуждается”, — зловещая фраза, как гвоздь, намертво вбивается в сознание.

Я понимаю, что это был не сон. А самая настоящая реальность.

Натягиваю на грудь одеяло и от отчаяния падаю обратно на подушку.

Когда же это безумие закончится?

Я мечтаю о свободе. Жажду её.

“Но хочу ли я отсюда уходить?” — буквально на секунду ловлю себя на странной мысли, которая исчезает так же быстро, как и появляется, оставив после себя странный осадок на душе.

Что за глупости? Конечно, хочу! И сбегу, как только подвернётся возможность.

Пялюсь в белый потолок, погружаясь в воспоминания вчерашней ночи.

После окончания сессии Раф оставил меня одну. Боксёр даже снизошёл до объяснения: сказал, что спит он строго по расписанию нужное ему количество часов. А мне приказал идти в ту же пустую спальню и ждать его к вечеру следующего дня.

Я не стала сопротивляться. Приняв душ, вернулась, куда мне велели, проглотила одним махом остатки еды на подносе и сразу легла спать.

И, судя по пробивающимся сейчас сквозь тёмные шторы лучам солнца, могу сказать, что уже наступило утро.

Ещё раз внимательно оглядываю помещение. Моего платья и нижнего белья нигде не видно. Неужели Раф забрал мои вещи, чтобы я была постоянно голой?

Извращенец.

Или думает, что без одежды я от него не сбегу?

Правда, сообразительность всегда была моей отличительной чертой. Поэтому и сейчас, вспомнив, что вчера в душе Раф снял с меня футболку и оставил её в кабине, я тут же вскакиваю с кровати и голышом бегу в ванную.

Но нет. Не повезло. Комната уже идеально убрана и никаких вещей там нет.

Поникшая, я возвращаюсь в спальню и с удивлением обнаруживаю на полу поднос с завтраком.

Когда только успели?

Меня не было всего несколько минут. Я забежала в ванную, наспех умылась, и вот меня уже ждёт готовый завтрак.

А может?

Нет. Какая бы добрая прислуга тут ни была, вряд ли я могу обратиться к ним за помощью. Ведь они работают на Рафа и слушаются только приказов своего хозяина.

От нечего делать я растягиваю время и медленно завтракаю. Несколько часов тупо пялюсь в окно, вид из которого наводит на меня смертную скуку. Дом Рафа находится где-то в глуши. Вокруг одни сплошные деревья. Взгляду не на что упасть.

Вокруг нет ни движения, ни голосов. Мир словно в одночасье вымер.

И погода сегодня пасмурная. Небо затянуто тёмными тучами. Кажется, что даже природа не радуется сегодняшнему дню.

Ближе к обеду я слышу стук. От неожиданности вздрагиваю, стягиваю с кровати одеяло и, укутавшись им, бегу открывать дверь. Но натыкаюсь уже на пустой коридор. А возле порога нахожу новый поднос с едой.

Время тянется как резиновое. Тишина начинает меня угнетать. Одиночество и заточение наполняют мою душу тревогой. Мне бы расслабиться и отдохнуть, но в голову то и дело приходят ассоциации затишья перед бурей.

Несколько раз я подхожу к шкафу, откуда Раф доставал свои странные игрушки. И только, набравшись смелости, поднимаю руку, чтобы открыть его, как тут же одёргиваю себя и отхожу. Страх перекрывает любопытство.